Талисман Белой Волчицы

Вроде бы чего надо? На приисках неплохо хозяйствую и на фабрике… Слитки в руках, почитай, каждый день держу, но мне золотишко теплым, с земли надо почувствовать, в котомке или в тулуне на шее… — Михаил вздохнул и сильно затянулся папиросой. — Нас, диких старателей, в то время «хищниками», или «бергалами», звали, да еще «горбачами», видно потому, что весь скарб на собственном горбу таскали. Случалось за это золото в такие переделки попадать, врагу не пожелаешь! И сейчас порой страшно вспоминать. Что там Сербия! После нашей тайги ихняя война мне игрой показалась.

 — Он отвел руку с зажатой между пальцами папиросой в сторону и стянул с плеча нательную рубаху. — Смотри, здесь меня турок ятаганом рубанул, но я увернулся, и удар вскользь пришелся, а тут, — он ткнул пальцем в безобразный шрам, располосовавший плечо, аккурат рядом с первым, едва заметным, — меня Топтыгин зацепил своей лапищей… Так что и стреляли меня, и били не раз, и медведь чуть хребтину не сломал, благо что нож за голяшкой оказался. Теперь завсегда клинок при себе ношу.

— Может, кто-то из старых приятелей или врагов решил тебе отомстить?

— Не думаю, — досадливо поморщился Михаил. — Проще нож в спину всадить или из обреза подстрелить. Тут У нас в моду вошло винтарям стволы укорачивать. Говорят, в тайге легче управляться. А я так мыслю, удобнее разбойным промыслом заниматься.

— А он что ж, у вас процветает? — справился Алексей и посмотрел на окна. — То-то я смотрю, ставни на окнах с запорами, решетки…

— Всякое случается, — пожал плечами Михаил, но в подробности вдаваться не стал и продолжал, как ни в чем не бывало:

— Вот подумаю иногда с другого конца: сидел бы я, Михаил Кретов, к примеру, день-деньской только при хозяйстве, при теплой бабе и детишках, так страх пробирает похлеще таежного.

Знаешь, как бы ни крутила меня лихоманка, как бы ни ломала и ни гнула — все ж сколько удивительного удалось увидеть, с какими людьми перехлестнуться, с бедой и смертью миловаться, а вот не пропал… — Он затушил окурок о край пепельницы и тут же достал новую папиросу, но не закурил.  — Может, в этом и есть смысл жизни, чтобы нужде сопротивляться, болезням, страхам? Ведь меня бродяжья жизнь, как хороший топор, закалила! Истинный бог, — он перекрестился, — все на своем пути порублю, если дорогу заступят, хоть лед, хоть камень, а своей задумки достигну… Нечиста сила! — выругался он на Мурку, которая неожиданно громко фыркнула и недовольно ударила несколько раз хвостом по полу.