Талисман Белой Волчицы

 — Чего неймется? — прикрикнул он на кошку. — Спи уже!

Мурка безмятежно, вприщур, посмотрела на него своими глазищами и опустила большую голову на лапы.

Михаил недоуменно посмотрел на папиросу, потянулся было за спичками, но вдруг отбросил ее в сторону и с некоторой долей вызова в голосе продолжал рассказывать:

— На снегу спал без костра, в реках тонул, как-то промеж льдин чуть лодку не затерло, черным, как горелый пенек, из тайги выходил, а хворь не брала. А другой, глядишь, полжизни нежится у бабы под теплым боком — и понесли милого на погост от случайной болячки.

Я, конечно, бывает, загуляю, но сам в пьянстве не закисаю, это у меня для куражу, чтоб кровь быстрее в жилах бежала, раз не удается в тайгу вырваться. Иначе и вовсе заплесневеешь… — Он потянулся всем своим сильным, складным телом и хитровато посмотрел на Алексея. — А ладно мы с тобой поговорили? Все про меня узнал али как?

— Ровно столько, насколько ты сам мне доверился, — усмехнулся Алексей.

Шаги смолкли у дверей комнаты. И в то же мгновение они услышали стук и голос Марфы:

— Миша, к тебе посыльный прискакал от урядника. На заводе беспорядки. Амбары подожгли…

— О господи! — вскочил Михаил на ноги. — Зови его сюда. — И предупредил Марфу:

— Учителю и Маше пока ни слова!

Через несколько минут, когда на пороге возник Ермашка, запыленный, с усталым лицом, и Михаил, и Алексей были уже в полной боевой готовности, чтобы выехать на завод.

— Проходи, — буркнул Михаил охотнику, — рассказывай, что приключилось. Нешто серьезное, если урядника вызвали?

— Кабы только Егора Лукича, — ответил угрюмо Ермашка, — а то ведь всех конвойных казаков по тревоге подняли да еще из Тесинска стражу вызвали. Сам не видел, но по слободе слух пронесся, что Тригера в ковш с огненным чугуном столкнули, только парок пошел…

— Тригера?! — воскликнули оба одновременно и переглянулись, а Михаил вдобавок еще яростно выругался.

— Марфа! Неси карабины! — приказал он сестре, наблюдавшей за ними от порога. Алексей заметил, как заходили желваки на его скулах, а, казалось, по-детски безмятежные глаза налились вдруг стальной холодностью. — Я этих жучар в дерьмо раскатаю, кто Тригера приговорил! — жестко произнес он и посмотрел на Алексея.