Там, где рождается любовь. Нейронаука о том, как мы выбираем и не выбираем друг друга

Джон пояснил, что его преданность работе означает, что он не всегда может уделить должное внимание и время близкому человеку. Он не хотел причинять боль тому, кто ему дорог. Он также не хотел неизбежного конфликта, который возникает, когда партнер говорит вам, что нужно меньше работать, что вас ждет выгорание или что пора домой. Его слова отзывались во мне. Наши истории были непохожими, но эти разные пути привели нас в одну и ту же точку, где мы ценили одиночество и личную свободу.

Оглядываясь назад, я не могу поверить, что ни один из нас не осознавал иронии: Джон и я, то есть доктор Одиночество и доктор Любовь, не практиковали то, что проповедовали.

Наши исследования, темы которых лежали на противоположных концах спектра, доказывали потребность человека в социальных связях. И все же у нас обоих хватало гордыни думать, что мы можем справиться в одиночку. Были ли мы подобны курящим пульмонологам, которые иррационально думают, что знание о болезни защитит от нее?

Пока мы болтали, наши коллеги один за другим уходили спать.

Мы сидели на стульях, повернувшись и наклонившись друг к другу, — очевидные признаки взаимного влечения.

Если бы я тогда задумалась о том, что происходит, то поняла бы, что с позиции нейробиологии я уже влюбилась в Джона. Пока мы общались, дофамин переполнял систему вознаграждения моего мозга, вызывая чувство эйфории. Мой пульс участился. Адреналин расширял капилляры на щеках, заставляя меня краснеть. Уровень норэпинефрина в крови повысился, что заставляло меня возбужденно концентрироваться на нашей беседе и не замечать, как течет время.

— Ого, уже полночь, — заметил Джон. Мы проговорили три часа подряд. Утром у меня был ранний вылет. Мы собрали нескольких оставшихся в зале профессоров и вывалились из бара.

— После вас, — сказал Джон, открывая передо мной дверь. Когда мы вышли на улицу, я по старой привычке посмотрела в ночное небо. Луна сияла прямо над нашими головами, как яркий маяк. Чтобы увидеть ее, нужно было запрокинуть голову на девяносто градусов. Ни разу прежде я не видела такой луны.

Джон сделал снимок на айфон. Затем мы пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по своим номерам.

У нас с Джоном, безусловно, было много общего: мы оба были влюблены в работу; оба были жаворонками и просыпались до рассвета, чтобы многое успеть до начала рабочего дня; у нас были итальянские корни, эгалитарные идеологические взгляды, немного наивное чувство юмора и много других совпадений. Но не только они объясняли нашу связь.