Там, за передним краем

Молитву он, что ли, читает или заклинание какое произносит? Первый бой, страшновато. Подбодрить бы.

— Керим, — крикнул Лавров, — ты на кого ругаешься?

— Друг научил. Сказал, когда бояться будешь, пой: «Систем берданка первый номер, прицелился, нажал — фашист помер».

— Хорошая песня! Подползай ближе ко мне, вот тут воронка есть. Вместе петь будем.

— Залпом, да? — Солдат переполз, залег. Огонь он вел экономно, короткими очередями, приговаривая: — Прицелился, нажал — фашист помер. Нажал — фашист помер… фашист помер… Тьфу, собака, не помер! Такой толстый буржуй — и не попал.

Систем берданка… О, теперь помер!

— Молодец, Керим, вот так и бей их.

— По-русски, да? — улыбался в ответ молодой казах. Страх прошел, он уже освоился и чувствовал себя в своей тарелке.

Гитлеровцы еще раз поднялись в контратаку, но под шквальным огнем пулеметов и автоматов снова залегли. Особенно досаждал им Иван Ушаков. Спрятавшись за валунами, он с близкого расстояния сек их беспощадно. Фашисты давно заприметили его, но убрать никак не могли: укрыт солдат был надежно.

Тогда они открыли сильный огонь по тому месту, чтобы Ушаков не мог даже голову поднять. А тем временем три гитлеровца ползли к валунам.

Жгучий удар в плечо заставил Ивана резко повернуться. Метрах в двадцати от него был вражеский автоматчик. Ушаков тут же нажал на спусковой крючок и выпустил длинную очередь. Немец ткнулся лицом в землю, но, полежав немного, стал поворачиваться. Выходит, жив. Ушаков вскинул автомат, но, бахнув одиночным, оружие замолкло: кончились патроны.

Иван выхватил гранату, бросил. Упала она недалеко, осколки фашиста не задели, и тот, чуть оторвав голову от земли, стал медленно направлять автомат на разведчика. Ушаков сжался в комок. Глаза неотрывно следили за черным отверстием ствола. Руки лихорадочно шарили в карманах, рядом по земле. Хотя бы один патрон… Неужели конец? И вдруг словно током ударила догадка: сзади за поясом ракетница, каждому разведчику перед ночным боем дали. Выхватил ее, взвел курок и, почти не целясь, выстрелил. Гитлеровец дико взвыл: сноп огня ударил ему прямо в лицо.

Нервный смех бил Ивана, в груди у него все клокотало — ведь всего несколько секунд назад он был на волоске от смерти, можно сказать, почти видел ее своими глазами.

Только не кончились на этом испытания разведчика. Не знал он и не ведал, что с другой стороны подползли и затаились за валунами два вражеских солдата. Заметили их Лавров и Кологривов.