Там, за передним краем

Далеко уйти они не успели. Два выстрела сделал Вадим, один — Марина.

Ушаков лежал, раскинув руки, Кологривов осторожно поднял его голову, спросил:

Разведчик молчал. Кологривов вынул из чехла флягу, отвинтил крышку и влил напарнику в рот немного водки. Тот поперхнулся, дернул головой.

— Ваня, так ты жив?! — обрадованно воскликнул Кологривов.

— Почти, — еле слышно ответил Ушаков и добавил: — Дай еще пару глотков, а то у меня давно кончилась. — И только он взялся за флягу, как над их головами тоненько просвистели пули.

Кологривов плюхнулся рядом с товарищем.

— Гранату в дзот бросай. Чего рот разинул? — неожиданно рассвирепел Ушаков. — Подползай ближе и глуши, а я прикрою.

Через несколько секунд в дзот одна за другой полетели гранаты. Но стреляли не оттуда, а из траншей. С дзотом было раньше покончено.

В небо продолжали взмывать ракеты. То тут, то там темноту ночи прорезали огненные трассы снарядов. Вот впереди справа гулко застучал пулемет. Где он? Лавров, а вслед за ним Степаненко переместились метров на двадцать в сторону.

Не видно. Еще метров на десять перебежали. И тогда увидели вспышки. По ним определили и расстояние. Два выстрела прозвучали почти одновременно. Вражеский пулемет мгновенно смолк.

Рота, охватив высоту полукольцом, настойчиво продвигалась к вершине. По сути дела, оставалось заткнуть глотку только одному дзоту. Он вел огонь почти беспрерывно. И расположен был для обороняющихся очень выгодно. На подступах к нему не было ни кустарника, ни деревца. Наверное, специально вырубили.

Вадим с Мариной залегли около вывороченного пня и стали методически бить по амбразуре, по пляшущему языку пламени. Задача: не дать фашистам возможности вести прицельный огонь, отвлечь их внимание, ибо с другой стороны к дзоту уже подкрадывались Муравьев с двумя солдатами из взвода лейтенанта Павлова. Проходят пять, семь минут, и вот уже слышны треск автоматов, гулкие хлопки гранат. Огонек в амбразуре гаснет, будто сбитый ветром.

Миновав вершину, рота продолжала очищать высоту. Под уклон дело пошло лучше.

Первая часть задачи, можно сказать, была выполнена. По приказу старшего лейтенанта Петрова солдаты, достигнув подошвы, стали зарываться в землю. Все понимали: фашисты не смирятся с потерей столь выгодного объекта и попытаются вернуть его.

Дождь, на какое-то время приостановившийся, снова пошел, затем усилился. Маленькими ручейками вода бежала в наспех отрываемые окопы. С немецкой стороны раздался скребущий душу залп реактивного миномета — «ишака».