Там, за передним краем

И сразу напоролся на мощный, хорошо организованный пулеметно-пушечный огонь. Пришлось залечь. Бойцы начали зарываться в землю. То тут, то там спорадически вспыхивали ожесточенные перестрелки. Вывод следовал один: без должной подготовки двигаться вперед не резон. Нужна поддержка артиллеристов. А они отстали.

В сумерки на переднюю линию 4-го полка прибыл командир дивизии. В сопровождении майора Воронкова, своего адъютанта — худого, с тонкими усиками старшего лейтенанта и старшины Болдырева он пробирался от одного взвода к другому, беседовал с солдатами и то и дело подносил к глазам бинокль.

Смотрел пристально. Вот они, Дубулти! Рукой подать. А не возьмешь. Все вроде так, как и в Булдури: сосны, песок, коттеджи. Впечатление такое, будто тянется один населенный пункт. Чистый, прилизанный, не трудовой. Но у Дубулти есть одна особенность, которая хорошо видна на карте: в том месте, где залегли сейчас 4-й и 166-й полки, глубоководная Лиелупе делает крутую петлю. И от моря ее отделяют два с лишним километра. Вот на этой узкой полоске между морем и рекой фашисты и подготовили оборонительные позиции с тщательно продуманной системой огня.

Какой ключ к ней подобрать? Есть ли хоть малая щелочка в обороне? Полковник Никаноров смотрит в сторону немецких траншей. Дзоты, колючая проволока… А мины, наверное, натыканы на каждом метре. Комдив чуть поднял бинокль. В сизоватых сумерках сквозь верхушки сосен видны черепичные крыши домов. И над ними — шпиль собора. Он почти в центре Дубулти. Прекрасное место для наблюдательного пункта.

Артиллерия, конечно, будет бить по нему. Но сколько надо выпустить снарядов, чтобы ослепить корректировщика! Да и не так просто попасть из пушки в такую узкую щель.

Полковник повернулся к майору Воронкову:

— Ну что, комиссар, будем делать? Торчит собор, как кость в горле.

— Так ведь кость, Николай Сергеевич, можно и ножичком выковырнуть. Тем самым, которым наши разведчики так отменно орудуют.

Туманно ответил Воронков, но полковник понял. Чуть склонив голову набок, он внимательно посмотрел на замполита, улыбнулся:

— И где ты только научился чужие мысли читать? Я ведь тоже подумал об этом.

Но не слишком ли дерзко?

— Хороший замысел всегда дерзкий.

— Добре. А как ты все это представляешь? — Командир дивизии положил бинокль на бруствер окопа, сам ближе подвинулся к Тимофею Егоровичу.

— Пока никак, — ответил тот. — Одно понимаю; к рассвету собор надо захватить.

Комдив задумчиво молчит. Потом негромко произносит:

— Заманчиво.