— Майор присел около печурки, поленом собрал в кучу покрывшиеся пеплом угли, положил на них несколько тонких щепочек, слегка подул. Одна из щепочек тут же вспыхнула, а за ней весело затрещали и другие. Тимофей Егорович бросил на огонь палочки потолще, подождал, пока огонь схватил их, положил еще. Сидя на корточках около печурки, продолжал: — Впереди предстоят трудные испытания. Начинаете завтра вы, за вами пойдет весь полк. Фашисты укрепились основательно. Бои будут тяжелыми. И успех их во многом будет зависеть от коммунистов и комсомольцев.
Они должны быть везде первыми. Особенно — коммунисты. — Тимофей Егорович подошел опять к столу, сел напротив Лаврова и, глядя ему в глаза, спросил: — А почему бы и вам не подумать о вступлении в партию?
То ли от пристального взгляда, то ли от прямого вопроса смутился Вадим, опустил голову, сказал тихо:
— Я думал, и не один раз. Только молод я, наверное. И не во всем еще разбираюсь хорошо.
Тимофей Егорович еле заметно улыбнулся.
— В главном, по-моему, вы неплохо разбираетесь, понимаете, что ради счастья Родины нельзя жалеть ни крови, ни самой жизни.
А насчет молодости… Я, например, вступил в партию, когда мне, как и вам сейчас, едва исполнилось восемнадцать. Как раз коллективизация шла. Первого председателя нашего колхоза кулаки убили, и я вместо него стал. Тоже думал: молод, куда мне в партию. А вспомню иной раз прожитое, и радостно становится на душе. Подумайте сами, разве это не счастье — принадлежать к самому великому объединению единомышленников-ленинцев! Я вовсе не собираюсь проводить с вами урок политграмоты.
Тем более, что вы уже знакомы с героической историей нашей партии, — знакомы, надеюсь, настолько, чтобы четко представлять себе, что это за организация такая — ленинская партия, какие обязанности возлагает она на тех, кто в ней состоит. Именно обязанности, ибо привилегий она никаких не дает. Впрочем, поправлюсь. Есть одна привилегия: быть первым там, где труднее всего. Первым подняться в бою, первым шагнуть в огонь. А это не так просто, когда вокруг все горит, рвет и стонет.
Все лежат, вжавшись в земельку родимую. Но есть приказ и кому-то надо первому подняться. Кому? Конечно, коммунисту. Это его право, его привилегия — личным примером поднять всех, увлечь за собой. Так коммунисты и делают. Не потому ли так много хранится в политотделе окровавленных, пробитых пулями и осколками партийных билетов…
У Вадима перед глазами в этот момент встала картина. Тесная землянка. Отшатнувшиеся в ужасе солдаты.
