Там, за передним краем

Так я понимаю, товарищ сержант? — обратилась Лида Ясюкевич.

— Да, письмо подпишет майор Воронков, ну и я от вашего имени.

— А по-моему, неплохо будет, — высказала свое мнение Аня Шилина. — Официально, солидно. Моя бы мамочка с таким письмом пол-Ленинграда обежала…

— В конце надо передать всем труженикам совхоза фронтовой привет, — предложила Надя Чуринова, — пожелать им успехов в труде, а Анастасии Романовне — доброго здоровья. И попросить ее написать нам о своих делах и делах совхозных.

Против этого предложения никаких возражений не последовало.

Аналогичное письмо было составлено и Евдокии Георгиевне Самсоновой.

Позвали Наташу и Дину. Сержант зачитал им написанное.

— Да вы что! — замахала руками Наташа. — Никому не писали, а нам вдруг написали. Надо бы сначала Наде Чуриновой домой послать, а потом уж другим.

— Приговор окончательный и обжалованию не подлежит, — подвела итог Надя. — Другим — в следующий раз.

— Только у меня одна просьба, — вступила в разговор Дина. — Разрешите адрес на конверте мне написать самой.

А то мама увидит чужой почерк, испугается: подумает, что со мной что-то случилось. Ей может стать плохо. У нас в поселке был случай, когда вернулось назад письмо, посланное на фронт. Тетя Ульяна получила его (это она писала сыну), глянула на конверт и упала в обморок. В углу конверта было написано: «Уб. 25.10.42 г.» Сбежались соседи. Она пришла в себя, голосит: «Убили моего Андрюшеньку!» А он через неделю письмо присылает с новым адресом. Какой-то идиот вместо «убыл», написал «уб,» две буквы поленился добавить. А женщина чуть на тот свет не отправилась. Потому уж конверт я сама подпишу.

То же сделала и Наташа.

После ужина Вадим долго ходил с Николаем по тропинке около густого сосняка, рассказал ему о беседе с замполитом полка, поинтересовался, как бы Николаев отнесся к тому, чтобы дать ему рекомендацию в партию.

— О чем разговор! — ответил тот. — С большим удовольствием. Я же верю тебе, как самому себе.

Придя в землянку, Лавров сел за стол поближе к «сталинградке», чтобы светлее было, и начал писать:

«В партийную организацию управления полка.

Прошу принять меня в ряды Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков). Хочу идти в бой коммунистом».

Несколько раз перечитал заявление. Дал посмотреть Николаеву. Тот одобрил текст, сказал, что все нормально.

Хозяин высоты — хозяин боя

На следующий день Лавров, Чуринова, Кулдзиня и Степаненко рано утром отправились на передний край.