Судя по шуму с заднего двора, ребята уже вернулись. Может быть, Никита с ними? Прислушиваюсь к голосам, но не могу поймать волнующий и хриплый. Смотрю влево на темную стеклянную беседку, к которой ведет узкий мост. Надеюсь, он уже там.
Прохладный ветерок сдувает смелость. С каждым шагом решительности становится все меньше, но когда за стеклом я вижу фигуру, сидящую на диване с телефоном в руках, то плечи расправляются сами собой, а дыхание становится глубже. Открываю дверь и вхожу внутрь, встречая парализующий темный взгляд:
– Ты долго.
Я уже заждался.
– А если бы я не пришла?
Никита поднимается и подходит к одному из окон, хватая край плотной темной занавески.
– Тогда бы я пришел сам, – отвечает он и дергает рукой, чтобы закрыть секцию.
Никита обходит по кругу стеклянные стены, скрывая нас от внешнего мира. Закрываю за собой дверь и тоже опускаю на нее плотную ткань. Оборачиваюсь и цепляюсь взглядом с Никитой, он медленно шагает ко мне, ускоряя сердцебиение. Глаза постепенно привыкают к мягкому полумраку, кожу приятно покалывает в предвкушении прикосновений.
Упираюсь ладонью в твердую грудь, оставляя расстояние между нами:
– Сегодня я поведу.
Никита растягивает губы в улыбке и показывает белоснежный ряд зубов:
– Держи крепче штурвал, малышка.
Легонько толкаю его до тех пор, пока не усаживаю на диван. Не отрывая взгляд от тьмы, которая, как ни странно, придает сил, сажусь ему на колени. Лицом к лицу. Касаюсь шеи, чувствую кончиками пальцев влажные волосы на затылке.
– Ты плавал в озере?
– Нет.
Принимал душ. Но мы можем поплавать позже, если захочешь, – Никита сжимает мою талию. – Если у тебя останутся силы.
Делаю плавную волну телом, упираясь коленями в мягкие подушки дивана, и опускаю голову. Никита скользит ладонями под мою футболку. Дыхания сталкиваются, взгляды сплетаются. Хочется разрушить все и взлететь, но сладкая пытка в замедленном действии приносит удовольствие, которое хочется растянуть.
– Я… – шепчу, прикрывая глаза, – так по тебе скучала, Никит. Каждый день.
Искреннее признание выпускает наружу чувства. Целый батальон, который снес бы с ног кого угодно, но только ему навстречу несется еще один. В два раза больше.
– Аня… – рычит Клим и прижимает меня к себе, жестко целуя.
Его пальцы путаются в волосах, продолжаю чувственный танец у него на коленях. Мне нравится гулять босиком по краю обрыва, где в мягкой траве попадаются колючие сухие ветки, которые впиваются в ступни и заставляют тихонько стонать и выдыхать ругательства.
