Она уехала бы с ним из Виста-дель-Мар, если бы он женился на ней, а он хотел поехать в Лос-Анджелес, слишком огромный город, где ей было бы некомфортно. И тогда она поняла, что он вовсе не хотел жениться на ней, а просто чувствовал себя обязанным сделать это. Воспоминание об этом до сих пор причиняло ей боль, а она привыкла прятать боль за вспышками гнева. Ее темперамент всегда развязывал ей язык. Это случилось и сейчас, хотя она не собиралась показывать ему, что ей все еще больно.
— Сдается мне, ты не так уж преуспела в том, чтобы оставить прошлое в прошлом и двигаться дальше.
— Он отодвинул ведерко и перегнулся через стол. — Сдается мне, ты все еще что-то чувствуешь ко мне.
Конечно, она что-то чувствовала к нему — и ненавидела себя за это! Она была по-прежнему одержима им, как четырнадцать лет назад.
— Если ты считаешь желание рвать и метать чувством, то да.
— Когда-то мы находили в такой несдержанности свою прелесть. — Он встал и подошел к ней, оперся о стол, слишком близко к ней, слишком близко.
— И должен признать… — Он сжал ее руку. — Когда я рядом с тобой, когда я вижу тебя, чувствую твой запах, я едва могу сдержать себя.
Ее кровь вскипела от возбуждения.
— Как плохо быть тобой.
Жаль, что впечатление от насмешливого тона смазалось дрожащими руками.
— Ты легко раздражаешься. — Его голос рокотал в груди, обволакивая Сару, как густой запах его одеколона. — Когда ты долго не даешь выход эмоциям, ты становишься взвинченной.
— Я не взвинчена, — солгала она.
Мурашки бежали по ее груди, между ног ныло от желания.
Она выдернула руку из его пальцев. Его нога прижалась к ее колену. Рейф забрал у Сары цветок и сунул его ей за ухо.
— А я думал, что возбуждаю тебя.
— Нисколько.
«Лгунья».
Долгое воздержание обрушилось на нее со всей своей силой теперь, когда искушение, которому невозможно было противиться, было на расстоянии вытянутой руки.
Рейф плотоядно улыбнулся:
— Хочешь проверить, Котенок?
Глава 4
Рейф не мог больше бороться с желанием поцеловать Сару, прямо там, в ее саду, в месте, где она так долго жила со своим мужем.
Квентин Доббс был мертв, но он вошел в ее жизнь, едва Рейф оставил ее; Сара выбрала Доббса, и Рейфу было невыносимо даже думать об этом. Несомненно, это желание проистекало из необходимости сделать Сару своей. У них было неоконченное дело, и он не собирался отказываться от шанса его закончить.
Его губы прижались к ее губам уверенно и требовательно. В последний раз они целовались, когда были подростками.
