Танец с нежитью

Затем, тихо напевая заклинание (надеюсь, я не сильно перевирала и фальшивила), принялась подкидывать в жаровню оставшиеся ингредиенты. Раз уж они не успели угодить в котел, пусть будут первыми в огне. Тщательно посыпала внутреннюю сторону пентаграммы полученным порошком, и линии ответили мягким зеленым светом. Крепко зажав оставшееся в ладони, я сделала глубокий вдох и погрузилась в себя, чтобы ощутить магию. Сила, дремавшая до этого момента, уютно свернувшись где-то глубоко, пробудилась, расправилась, окатив холодной волной изнутри.

Она поднялась, осторожно ощупывая сотворенное мной заклинание, уже вполне оформившееся, но пока не до конца завершенное. Магия словно попробовала его на вкус, погладила, сочла годным и осторожно, чтобы не разрушить пока еще хрупкие связи, стала вливаться в него, заставляя нити заклятия наливаться светом, набухать.

В центре круга прямо перед нами образовалось нечто, напоминающее наполненное светящейся зеленью с красными прожилками веретено. Оно непрерывно вращалось, наматывая все новые нити.

Рядом тихо вздохнул Биннэт. Вздохнул и замер. Будто боялся или отвлечь мое внимание от совершаемого действа, или, наоборот, привлечь его к себе.

Я закрыла глаза. Удерживать рвущуюся из-под контроля силу было уже невыносимо тяжело, но и прекрасно, до боли, до экстаза, когда хочется слиться вместе с этой силой и остаться в ней навсегда, не зная ни преград, ни вечных ограничений телесной оболочки.

Что-то изнутри толкнуло: пора! Остаток порошка я щедрой рукой кинула в жаровню. Порошок вспыхнул.

Пламя рвануло столпом вверх, и в этот миг я спустила заклинание с привязи. Пусть летит. Найдет упырей, вампиров, кого угодно из этой братии. Заставит выбраться из своих укрытий и явиться на мой зов, пройдя под безжалостными лучами палящего солнца. Разумеется, для упырей это — верная смерть. Возможно, и для некоторых вампиров — тоже. Ну не верю я в то, что все рожденные вампиры могут ходить днем, как ночью. Звучит слишком жутко.

Некоторое время не происходило ничего необычного. Только медовые глаза Биннэта удивленно таращились в мои, а наши сердца стучали так громко и сильно, что казалось, они хотели как птицы выпорхнуть из грудной клетки.

— Ты знаешь, что эта магия запрещена? — отчего-то шепотом спросил он.

Так тихо, что, не будь я вампиром, пришлось бы читать по губам.

— Догадываюсь, — не стала отрицать я. — Но ты же никому не скажешь.

— Нет, — осторожно покачал головой он. — А меня научишь?

Я пожала плечами. Отказывать было бы недальновидно.