Всё самое «кровавое» случилось в твое отсутствие.
— Не знаю…
— Женечка, я не говорил Асе ничего критичного. Могу повторить тебе все дословно. Не понимаю, почему такой вывод!
— В том то и дело, Олег, чтобы понимать во что превратятся твои слова в сознании ребенка ЕГО НУЖНО ЗНАТЬ. А ты не знаешь!
— Я буду работать над этим…
— Ты бронебоен, — устало закрывает глаза.
Обнимаю.
— Эта «броня» — ваша защита. И я буду только наращивать это. Прими.
Всё… бури не будет.
Моя девочка так себе скандалистка…
Мне хочется поцеловать этот, такой глубоко иррациональный, женский и, в тот же момент, холодно-аналитичный, мозг.
Не встречал таких сочетаний нигде. А еще тот орган, который умеет всё принимать. Иногда мне хочется расчленить ее, чтобы посмотреть, как она устроена в деталях.
— Мне кажется у тебя есть лишние органы. Или какие-то функциональные дефекты в стандартных, — внимательнее разглядываю, поднимая ее руку вверх и вынуждая покрутиться.
Ухмыляется.
— Если ты ищешь жало, то оно в стирке. Высушу, поговорим о твоей утренней выходке.
Б**ть…
Глава 38 — Три хлеба или ничего не меняется
Отламываю краешек еще теплого хлеба. С кунжутом. Вкусно…
Женя достает еще одну буханку из духовки. На столе уже четыре.
— Тебя же бесит, когда ломают хлеб.
Искоса смотрит на меня.
— Все равно вы уже подергали всю булку, — отламываю еще один."
"— Завтракать будешь?
Отрицательно качаю головой.
— Вот от хлеба с маслом бы не отказался.
Ставлю турку на плиту.
— Зачем нам столько?
Обычно она печет раз в пару дней и нам хватает.
— Это не нам.
— Тааак…
— Одна Андрею. Одна Кириллу. Одна еще одному хорошему мальчику.
— Отлично, детка… С кого начнем? Думаю, с нашего чудесного Зайца. Объясняйся.
На несколько секунд звуковое пространство занято звуком работающей кофемолки. И мы просто смотрим друг на друга.
Мой взгляд скользит по изгибам бедер.
Отлуплю…
Высыпаю молотый в кипящую воду. Выключаю плиту.
— Очень внимательно.
— Андрей. Мама у Андрея пекла раньше домашний хлеб. Мне захотелось сделать ему приятно.
По-дружески. Пойми меня, пожалуйста. Мне сложно игнорировать такие детали.
Да. Так было всегда, к сожалению.
Но твою мать!
— Женя!
— Всё! Я это сделаю. Уже пообещала ему.
— Что ты творишь?! Ты же понимаешь, что ему будет в разы тяжелее отпустить тебя после всех этих твоих душевных реверансов?
— Значит, не надо ему меня отпускать, Олег. Если ты решил отдалить его в форматном смысле — пусть. Ты знаешь, я тут пойду за тобой без всяких сомнений.
