В кровать… Быстро!
— Туманова, ты мне сейчас простыни прожжешь, дай сюда…
Аккуратно забираю из пальцев сигарету, с высоким столбиком пепла.
Напевает синхронно с музыкой какой-то легкий блюз. Смазано и мурлыкая в местах, где забывает слова. Покачивает головой в такт музыке и щелкает в ритм пальцами. Попадает…
— Да еще умна, как Гертруда… и поется джазом, как этот стих. Но у нас не будет с ней… тайн, мы останемся при своих…
Закинув ноги на спинку кровати и одной ступней упираясь в виниловое изображение Эйфелевой башни.
На щиколотке тонкая цепочка. В моей белой футболке. Ворот широкий и она велика ей, обнажая одно плечо. Дома прохладно и сквозь тонкую ткань выделяются соски. Волосы рассыпались по бордовым простыням.
Стряхиваю пепел, возвращая сигарету.
— Ты ошибаешься, Аронов, — продолжая наш спор.
Кажется, я потерял его нить.
— Не надо спорить со взрослыми дяденьками. Они умнее.
— Пф… У меня айкью сто сорок семь, пусть взрослые дяденьки покурят, — отдает опять сигарету.
— Нервно и в сторонке.
— А чего ж ты такая дурочка тогда у меня, — смеюсь, затягиваясь ее сигаретой.
Тушу в пепельнице.
— Это самоинтерпритация креативности!
— Бесноватость это.
— Мои бесы от тебя без ума! — смеется…
— Ммм! Так вот в чем причина твоей знаменитой придури?
Мне нравится эта огромная расправленная кровать со свисающим одеялом и то, как она смотрится на ней.
На полке мой Никон. В объективе картинка становится еще краше. Делаю несколько кадров.
Закидывает голову, реагируя на звук. Делаю еще несколько.
Разглядывая ее в объектив сажусь сверху. Кладу руку на горло. Мой выраженный загар контрастирует с ее кожей. Это как встреча аристократической уязвимости и брутальной силы. Немного сжимаю. Глаза оживают. Мне хочется целовать ее в эту неописуемо вкусную эмоцию! Еще пара кадров… Потом поиграю с фильтрами и будет шедеврально!
Ставлю Никон на место.
— Детка, я пойду в ванной поваляюсь, не взорви квартиру, оставь это нашему Высочеству.
— Господи… сколько царственных особ! Тяжело обычной стряпухе в таком окружении…
— В каком смысле — стряпухе? — замираю в дверях.
— Держите себя в руках, Величество, это будут просто пончики.
Пончики… Это мука. Это тесто. Это брызгающее масло.
— Давая, я закажу тебе пончики?
— Нет, спасибо. Приготовлю тогда У СЕБЯ.
Вот зараза какая!
Опять компромиссы…
— Я помогу тебе.
— Иди куда шел.
Б**ть.
