— Ты с самого начала был не согласен. Это не мешало нам получать удовольствие друг от друга.
— Туманова.
— Филлер.
— Поцелуй меня. Больно. Как ты делала это раньше.
— Правило номер два.
Закрывает глаза, пряча улыбку.
— Нет. На это я больше не пойду! Никаких тройничков.
— Тогда обойдёшься без поцелуя. Пока сам не попросишь тройничка.
— Ладно. Пока — обойдусь.
— Расскажи мне… — поднимаю на него глаза, делая глоток кофе.
Его взгляд улетает в потолок, лицо болезненно вздрагивает. Но он вдыхает поглубже и справляется с эмоциями.
— Что рассказать? — весело, но через силу.
— Как ты справился с зависимостью?
— А ты?
— Я надела другой «костюм» и жила в нём. В нём тоже было тепло и комфортно.
— А сейчас?
— А сейчас меня втряхнули в старый. Насильно. Как и тебя! — улыбаюсь я.
Чувствую — он не хочет говорить о том периоде. Там что-то такое…
— Рассказывай, Филлер.
— Что?
— Не тупи. Покусаю! Откуда ты берешь эмоции сейчас?
— Я не обязан перед тобой отчитываться.
— Рада была видеть, — отставляю свой кофе и встаю из-за стола.
Выражение его лица меняется с упрямого на встревоженное.
— Прощай.
— Сядь! — подрывается на ноги. — Пожалуйста, сядь.
— Зачем? Сейчас должен быть правильный ответ, — предупреждаю я. — Или мы попрощаемся навсегда в этот раз.
Его сносит. Ноздри агрессивно вздрагивают.
Ненавидишь. Знаю. Помню. Понимаю. Принимаю.
— Минуту… — облизывает он губы, пытаясь сосредоточиться.
— Не нужно так беспокоиться. Подыши… расслабься… подумай… ответь. А я пока допью свой кофе.
Сажусь на место. Медленно присаживается на своё.
— Почему я должна остаться?
— Ты мне нужна.
— Зачем?
— Ой… — вздыхает. — Дай мне аванс, Туманова. Без ответа на этот вопрос. Я… отвык от этой ""игры на обнажение"".
— У тебя есть аванс, — улыбаюсь я, — двадцать минут. А пока расскажи мне про наших. Вы же общаетесь?
— Да! — улыбается он с облегчением.
Боречка — перспективный инженер на крупном предприятии. Три года женат. Стараются не пересекаться наедине с момента моего исчезновения.
Ну… я же понимаю, почему?… Слишком много ассоциаций. А вместе с группой — да, каждый год. Сама я ни разу не была на этих встречах.
Танюшка уехала к себе на Алтай, муж, дети… Грустный ангел где-то в Питере. Тоже всё хорошо. Редактор.
— У мамы твоей как дела?
— Мама… — закатывает он глаза. — Раза три в год напоминает мне, что я неудачник.
— В связи с исчезновением моей персоны?
— Да. Даже жену не приняла, представляешь?
Мама Немца всегда была в моей команде.
