Таня Гроттер и проклятие некромага

Он может быть где угодно. Хоть на краю земли.

– А есть шанс, что он вернется к Зализиной? – спросил Шурасик.

Свеколт покачала головой.

– Если я хоть немного его знаю – нет. Ни малейшего. Некромаги ненавидят возиться с обломками. Кувшин, который треснул один раз, треснет опять, даже если его склеить.

– Он давно преодолел его власть. Его удерживало рядом с Лизон чувство долга, может, жалость. Но Лизон увлеклась. Визжать на некромага и бросать в него чашки – это надо совсем рассориться с мозгами! – жестко сказала Свеколт.

Не требовалось спрашивать у нее, чтобы понять, на чьей она стороне.

– Зализина, конечно, в своем репертуаре. Хотя меня это не особо удивляет. Она типичная НОУЖ, – рассуждал тем временем Ягун.

– Кто-кто? – заинтересовалась Лоткова.

– НОУЖ – «Не Очень Умная Женщина». А где НОУЖ, там почти всегда ЖПВС – то есть «женщина, поступающая во вред себе».

Тем временем кто-то, кажется, все та же высокоумная Верка Попугаева, додумалась принести Зализиной бокал шампанского, а едва Лизон выпила его, как сочувствующая рука налила ей еще.

Это была уже серьезная ошибка. После второго бокала Зализина, которая и так держалась на автопилоте, сорвалась с катушек. Стала плакать. Кричать: «Я его ненавижу!» Роняла стаканы, сдергивала скатерть. Пыталась подбежать к Тане, чтобы вцепиться ей в горло. Зализину держали. Ее отпаивали водой, но она только плевалась. Наконец Поклеп вызвал циклопов, и Лизу, как-то вдруг затихшую, понесли в магпункт.

Жанна Аббатикова, вторая верная защитница Глеба, теперь ощущала вину. Она бежала за Лизон, которая свисала с плеча у циклопа, и, от волнения глотая согласные, все повторяла:

– Иа, не нао! Не нао, Иа! Ая не иноа! Геб вернея! Все ует ошо!

Непросто было догадаться, что «Иа» – это Лиза, а «Ая не иноа» – Таня не виновата. У лестницы циклоп, который нес Зализину, остановился, ожидая Поклепа. Лиза подняла голову и встретилась взглядом с Таней. Та ожидала нового взрыва, но бледные губы Зализиной скривились в усмешке.

– Не бойся, Гроттер! Мстить тебе я не буду! Он сам отомстит за меня! Отомстит и себе, и тебе! – сказала она внятно.

И почему-то эти простые слова, совсем не похожие на обычное шипение Лизон, поразили Таню куда сильнее, чем все ее предыдущие вопли. В глубокой задумчивости сидя за столом, она услышала, как Лоткова говорит Ягуну:

– Ну вот! Испортили Шурасику праздник!

– Испортили? – удивился Ягун.