Таня Гроттер и проклятие некромага

Выпускник Тибидохса, – сказал Ванька, не совсем понимая, чего от него добиваются.

Маланья дернула головой. Ее темная челка мотнулась, повторяя ее движение.

– Почему это? – растерялся Ванька.

– У тебя аура с отвердевшим внешним слоем. Аура, которая оставляет энергию внутри, накапливая ее, а не распыляя. Вроде рогового панциря.

– Такая бывает у некромагов и упырей. Ты не некромаг?

– Я? Нет, – сказал Ванька с возмущением.

– Странно. Очень странно. Ну, будем считать, что я ошиблась, – сказала Маланья.

Таня с беспокойством оглянулась на Ваньку.

Аура некромага? Сомнений нет: Глеб использовал жидкое зеркало Тантала. Не факт, что Ванька станет некромагом, но его судьба теперь неразрывно связана с Глебом. Если, конечно, дело не в том укусе упыря, когда Ванька с Тарарахом разносили пегасню.

Соловей О.Разбойник перестал чертить прутиком линии на песке. Поднялся. Прищурил единственный глаз на солнце.

– Вечные опоздания! Без четверти десять. Договорились, что все будут к девяти… Кого еще нет?

– Умрюк-паши… – сказал Рамапапа.

Умрюк-паша был бабай, такой длиннорукий, что, по словам Ягуна, мог хватать мячи прямо с поля. Летал он на коврике-циновке и отлично играл как в нападении, так и в защите.

– Умрюк всегда опаздывает. Мне это надоело. Надо его отравить за ужином, – прошуршала Энтроациокуль.

Будь это сказано кем-то другим, слова можно было бы расценить как шутку, но тут почему-то никто не улыбнулся.

– А Пуппера не будет? Мне нравится его трехдневная щетина, хотя на самом деле он отращивает ее добрую неделю… – томно сказала Лизхен Херц.

Соловей О.Разбойник покачал головой.

– Нет. Пуппер будет, но прилетит в последний день перед матчем. Тренироваться с нами он не сможет по причинам, как мне написали, морально-этического толка.

– Причина морально-этического толка, отодвинься! Ты загораживаешь мне солнце! Мне надо загорать, а то я такая бледная! Представьте, у меня на теле видны синие жилки! – сказала Херц, обращаясь к Тане.

Эразм Дрейфус от страсти закатил глаза. Энтроациокуль захихикала, точно зашуршала бумагой.

Сложно сказать, что именно ее насмешило. Синие жилки Лизхен Херц или ее намек на Таню.

– Как-то во время матча я пыталась насадить Пуппера на свой шест. Увы, не получилось. Забавный мальчонка, серьезный такой, вдумчивый, – вспомнила она.

Таня с Соловьем обменялись быстрыми взглядами. Взгляд Тани был вопросительным – Соловья немного виноватым. «Зачем вы пригласили эту психопатку?» – мысленно спрашивала Таня. «Прости.