Таня Гроттер и проклятие некромага

– Не твое дело как! Я предупредила! – заявила бактрийская ведьма. Отогнув ворот, она продемонстрировала Тане с десяток отравленных игл и маленькую пустотелую трубку.

Тем временем Эразм Дрейфус обнаружил на песке волосатую сизую гусеницу и съел ее.

– Кто-то считает, что они ядовиты. Я же считаю, что это белковая пища! Бесплатная белковая пища, если быть точным! – сообщил он Соловью.

– Вчера мы завезли драконам мясной фарш. В Индии пал слон, и один из местных магов по доброте душевной телепортировал его мне.

Если тебе нужна будет белковая пища – приходи. Не стесняйся! – сказал Соловей.

Эразм Дрейфус приоткрыл рот и уронил остатки гусеницы.

Клопперд Блох подпрыгнул и появился в метре от Соловья. Даже без своего костыля на пружинке он ухитрялся перемещаться прыжками, как блоха.

– А вот и Лизхен Херц! – проблеял он возбужденно.

Лизхен Херц была ведьмочка лет семнадцати, с сахарной белой кожей, под которой проступали все жилки, со светлой челочкой, маленьким ротиком, румяными щечками и хорошенькими ножками, носки которых были развернуты, как у балерины.

Метла, на которой она прибыла, казалась слишком тяжелой для ее маленьких слабых ручек. Больше всего Лизхен Херц походила на фарфоровую, очень дорогую куклу. Весь ее вид, казалось, говорил: «Я такая беспомощная! Такая непрактичная, такая беззащитная! Опекайте же меня! Неужели вам меня не жалко?» И мужчины мгновенно воспринимали этот сигнал острой беспомощности. Когда Лизхен шла, хотелось подстелить под нее ковер, потому что ножки ее были слишком хороши, чтобы ступать по земле. Когда она тянулась к кошельку, всякому хотелось заплатить за нее, потому что деньги были слишком грязны для Лизхен. «Не факт, что такая красивая дорогая кукла умеет считать! Ее точно обманут, если я не приду на помощь!» – думал почти каждый мужчина и млел от собственного интеллектуального превосходства.

Вот и сейчас не успела Лизхен Херц сделать десятка шагов, а Эразм Дрейфус и Клопперд Блох уже столкнулись лбами, ссорясь, кто понесет ее метлу.

Клопперд Блох победил, и Эразм Дрейфус с горя принялся отплевывать застрявшие между зубами куски гусеницы. Фофан Бок грузно подбежал к трибунам, «с мясом» выкорчевал одну из скамей первого ряда и заботливо установил ее рядом с Соловьем, чтобы Лизхен смогла сесть. Лизхен поблагодарила его ласковой беспомощной улыбкой. Дрейфус прыгал рядом как козлик, вытягивал шею как гусь и ржал как жеребец. Он даже перестал притворяться дряхлым нищим чудаком.