Таня Гроттер и проклятие некромага

– Здравствуй, Маланья! И ты здесь? Какая неожиданная встреча!.. Ты как всегда полна сил? А меня дорога совсем вымотала… Я бы с удовольствием прилегла где-нибудь! – слабым голосом произнесла Лизхен Херц.

Дрейфус, Блох и Фофан Бок принялись нервно озираться. Таня подумала, что еще немного – и они разнесут по доскам весь стадион, чтобы сколотить утомленной Лизхен кукольную кроватку.

Маланья Нефертити демонстративно отвернулась. Египтянка славянского происхождения, выросшая среди гробниц и пирамид, останавливавшая не то что коня на скаку, но и «бегемота в галопе» (c Баб-Ягун), ненавидела беспомощных крошек «всеми швабрами» своей души.

– Дрянь какая! – сквозь зубы процедила она, обращаясь к Тане. – Беспомощную из себя корчит! Я-то ее знаю! Брось ее в могилу к пяти мертвякам, связанную веревкой, через десять минут в могиле останется она одна!

– Да ладно тебе! – сказала Таня примирительно.

– Неужели эти болваны не понимают, что, если бы Лизхен действительно была такая мямля, ее никогда не пригласили бы в сборную мира.

Да она конкретно пролечивает всем мозги!

– Ты-то чего злишься? По-моему, она охотится не за тобой, – резонно сказала Таня.

– Думаешь, ей нужны эти три старикашки? Да чихать она на них хотела! Это она так, разминается, а заодно показывает нам, кто хозяин в гадюшнике… Это она с виду пушистая, а внутри у нее сталь и бетон! Да на нее даже египетская магия не действует! – проворчала Нефертити.

«А ты что, пыталась?» – хотела спросить Таня, но решила не спрашивать.

Таня понимала, что именно злит Нефертити.

Резкая как хлыст, колючая, неуживчивая, неспособная к компромиссу и притворству, Маланья смутно завидовала Лизхен. Херц успешно существовала в амплуа несчастной Дюймовочки, которую каждому мужчине хочется укрыть лепестком тюльпана. Маланья же, гораздо более нежная в душе, казалась всем «женщиной с хлыстом» и нравилась только несостоявшимся мямликам и пожилым дяденькам с размытыми фантазиями.

Внезапно Нефертити резко повернулась и посмотрела на Ваньку, стоявшего в шаге от Тани.

Взгляд ее стал настороженным.

– Кто ты? – спросила она резко.

– Э-э… Иван, – отвечал тот с легким удивлением.

Таня невольно улыбнулась. Слушать, как Ванька называет себя Иваном, было смешнее, чем самой называть себя «Татьяной». Ох уж эти полные имена! Иван Владимирович и Татьяна Леопольдовна – застрелиться и не встать!

– Я, кажется, не спрашиваю, как тебя зовут! Я спрашиваю: кто ты? – повторила Маланья тоном следователя.

– Маг.