Таня Гроттер и проклятие некромага

Клопперд Блох и Эразм Дрейфус, вняв призыву, кинулись за ножницами и притормозили только после вопля Соловья, который заорал на джиннов-арбитров:

– Еще мячей! Того, кто дезертирует с тренировки, – убью на месте! Тяжело в ученье – есть шанс не дожить до боя! Живее шевелитесь, дохлые клячи!

– Ваш тренер псих. И именно этим мне нравится! – крикнула Тане Маланья.

– Если тебе нравятся психи, ты полюбишь Тибидохс, – пообещала Таня.

Сама же подумала, что на следующей тренировке, когда Соловей выпустит на поле сразу четырех сыновей Гоярына, которых нарочно не кормят с прошлой пятницы, у Маланьи появится еще один повод порадоваться.

Поблизости просвистел стремительный, как ядро, мяч, и Таня, перестав тратить энергию на посторонние мысли, устремилась за ним. К концу тренировочного матча явился Ягун, как всегда, радостно-взбудораженный. Пришел он пешком. Свой пылесос он с утра в очередной раз покрасил, а краска не торопилась сохнуть.

Рядом с Ягуном пританцовывал Жора Жикин, приставший к комментатору в Тибидохском парке. На этот раз большая красная шишка вздувалась у него под глазом. Жикин то плакал, то смеялся, то бросался целовать песок, по которому прошла хорошенькая ведьмочка, то вставал на колени перед старым пнем и стучал в него, требуя, чтобы дриада открыла ему дверь.

– Это я, твой блудный му-у-у-уж! Наелся гру-у-у-уш! – пел он.

– По-моему, не груш, а мухоморов, – сказал Ягун.

Комментатор, как личность яркая, относился к неожиданным заскокам Жикина с одобрением или, во всяком случае, с интересом. Появившись на трибунах, Ягун приколол на ворот куртки серебряный микрофон и радостно заорал:

– Ну-с, где тут хваленая сборная солянка? Пример для дрожания и подражания? Покажите мне этих дохлых сусликов! Кто у нас тут? О, Маразм Дрейфус – гном-миллионер, гроза Золушек и прочих сироток. Маразм, хочешь тест? Как определить, что человек гормонально озабочен? Надо дать ему бумажку, на которой написано слово «трусы», и попросить прочесть.

Жикин упал со скамейки и от хохота задрыгал ногами. Ягун посмотрел на него с тревогой. С его точки зрения, шутка была не настолько блестящей, чтобы так реагировать.