Танкист из штрафбата

Пела ее несравненная Клавдия Шульженко.

Оля тоже, как школьница, стала трясти поднятой рукой, узнав песню по первым нотам:

– «Я вчера нашла совсем случайно у себя в шкафу, где Моцарт и Григ…»

– «То, что много лет хранила тайно в темных корешках пожелтевших книг…» – завершил куплет Саша.

От волшебной, загадочной грусти этих стихов защемило сердце, душа захотела уюта, и грезилось, и мечталось о чем-то хорошем и счастливом.

Мир моих надежд, моей души…

Наивный мир наивных лет,

Забытых дней забавный след –

Все, что волновать меня могло

Ваша записка в несколько строчек,

Где вы, мой далекий друг, теперь?…

Саша не знал ни композитора романса Николая Бродского, ни автора стихов Павла Германа, и очень бы удивился, если бы узнал, что это он сочинил строки «железного» авиамарша «Все выше».

Потом было «Утомленное солнце», которое «нежно с морем прощалось», и еще один балл получила Таня.

«И кто его знает» к общей радости угадал Юрка, а девушки пропели для всех гостей куплет:

На закате ходит парень

Поморгает мне глазами

Народную песню из кинофильма «Юность Максима» «Крутится, вертится шар голубой», конечно, знали все.

Последовала пауза, Роман сморщился, даже вскочил, сжал кулак правой руки.

– Что-то знакомое, вот крутится в голове…

– Это не ответ! – строго сказал Деревянко. – Кто будет отвечать?

Девушки переглянулись и рассмеялись: кто не узнал любимую народом песню!

– Давай ты, Оля! – предложила Таня.

– Нет, лучше ты! – сказала подруга.

Юра оценил деликатность ситуации и промолчал. А Ивану было интересно, как поступит набравший разгон ведущий игры.

Деревянко же сыграл музыкальную «отбивку» и объявил:

– Время истекло. Это песня «Крутится, вертится шар голубой, крутится, вертится над головой…»

– Во! Я же говорил, крутится в голове! – обрадовался Прохудейкин. – Угадал, мне очко!

– Крутится над головой, а не в голове! Не надо хитрить, товарищ старший лейтенант! – заметил Деревянко.

Прохудейкин отреагировал резко:

– Как ты смеешь так разговаривать со мной, солдат!

Иван удивленно глянул:

– Роман, это же игра! А у игры свои условности.

– Это уже не игра, когда забывают о субординации!

Деревянко снял гармонь, положил ее на лавку.

– Прошу извинить меня, товарищ старший лейтенант… Концерт окончен.