Танкист из штрафбата

«Эх, пропадать, так пропадать! Хоть командиру меньше достанется, может, не так серьезно накажут», – с безнадегой и равнодушием подумал Саня. Как ни крути, подвел он лейтенанта Родина по всем статьям, с головой, по самую макушку. И ежели на дно идти, так одному…

Левин удивленно вскинул брови: не ждал такого скорого признания.

– Очень хорошо, Деревянко. Вижу, вы начинаете сознавать глубину и тяжесть содеянного. Молодец… Следствие предлагает вам стать на путь правдивых показаний. Полное признание и раскаяние облегчит вашу участь.

У Деревянко все сжалось внутри и похолодело. Вспомнилась картинка детства, ярко и обостренно – прыжок с обрыва в реку.

– Я хочу написать заявление.

– Очень хорошо, – все так же без эмоций произнес следователь и протянул бумагу и карандаш. – Опишите все подробно, и главное, мотивацию своих преступных деяний, то есть причины их совершения. Ясно?

После обязательной части Деревянко написал: «В эпизодах преступных деяний заезда на минное поле, ухода из колонны на другой маршрут и, будучи инициатором самовольной отлучки из расположения батальона, я действовал сознательно, с преступным умыслом сделать служебные неприятности моему командиру гвардии лейтенанту И.

Ю. Родину. На протяжении всей службы в экипаже он постоянно меня оскорблял, унижал, придирался по мелочам и не давал достаточно времени для отдыха».

Левин прочитал, показал, где расписаться, положил бумагу в папку «Дело № 143» и пристально глянул на Саню:

– Вы же понимаете, Деревянко, что выкручиваться, придумывать способы мести своему командиру Родину в вашей ситуации глупо и безнадежно.

Я предлагаю вам добровольное чистосердечное признание, и у вас будет шанс вместо расстрела или виселицы за неоднократные попытки дезертирства и перехода на сторону врага отправиться в штрафную роту. Вот такая арифметика, бывший гвардии рядовой Деревянко.

Сашка выдержал этот взгляд. Страха уже не было, только опустошение и чувство смертельного удушья, как тогда, в розовом детстве, когда на спор пришлось проплыть под плотом из бревен.

Только где хватануть воздуха, если инквизитор уже заготавливает гвозди для распятия и пересчитывает их на твоих глазах, и никто не поможет, не спасет, не простит. Попал Сашка в следственные жернова. Попал со всеми потрохами…

– И какие еще признания нужны? – спросил он устало и равнодушно.

– Признания в попытке перехода на сторону врагу, признания сотрудничества с немецкими разведывательными органами.

Деревянко отрицательно покачал головой.