Танкист из штрафбата

Гауптман подошел к машине, внимательно осмотрел ее, записал бортовой номер 124 и поинтересовался, почему русский танк едет с закрытым люком, не по-походному. Ланге в душе обозвал его любопытной тыловой свиньей. Но фронтовик-танкист любой армии тут же найдет что ответить, и Хорст невозмутимо пояснил, что люк заклинило после попадания снаряда. Жандарм удовлетворился ответом, кивнул солдату, чтобы тот поднял шлагбаум.

– Штаб в пятистах метрах, лейтенант, там есть указатель. И для информации: в трех километрах отсюда заняло позиции подразделение русских танков.

– Благодарю, гауптман.

Родин осторожно тронулся с места, трос натянулся, «тридцатьчетверка» послушно загремела гусеницами вслед. Один из солдат, заметив опознавательный знак батальона – «несущийся буйвол», крикнул:

– Хорошую «невесту» подцепил ваш бык, герр лейтенант! Как будете ее трахать, не забудьте снять с нее гусеницы!

Солдаты дружно заржали, но Ланге было не до шуток, внизу каждое его движение контролировал этот черт с пистолетом на изготовку, а к ноге была прочно привязана веревка.

Лейтенант и сам был как украденная невеста с туманными и безрадостными перспективами.

Они ехали по расположению пехотной части, которой придали на усиление не менее семи танков, миновали указатель к штабу. Родин примечал позиции артиллерийских орудий и минометов. И конечно, все увидели полевую кухню, дымок которой стал сигналом к преждевременному триумфу командира.

Солдаты вермахта с термосами стояли в очереди за пайком, о чем-то гоготали, на изможденных лицах читалось одинаковое желание для всех фронтовиков: пожрать, поспать и поср…

У Ивана было ощущение безумной нереальности происходящего, будто распахнулись невидимые врата и они стали частью кинохроники о гитлеровской оккупации.

Навстречу в строю под командой фельдфебеля шли чужие солдаты, без особого интереса глядя на трофейный танк, их обгоняли мотоциклы с колясками и пулеметами, недалеко от дороги стояла санитарная машина, фельдшер перевязывал плечо голому по пояс солдату.

Враг на расстоянии вытянутой руки и не под гусеницами… Какой соблазн, рычаг на себя и – пошел месить стройную колонну!

– Не подведи, не подведи, немецкая машина, – повторял Иван, не делая резких рывков. Такой мучительно долгой дороги еще не было в его жизни.

Наконец они миновали последнюю позицию. Пехота здесь вгрызалась в землю, отрывая окопы полного профиля, а танкисты двух Pz Kpfw III делали то же самое для своих машин.