В мое отсутствие командует Гусейновым и Легостаевым, учит их всем тонкостям военной жизни. Я ничего против не имею. Кибалка – опытный, бывалый танкист, хотя временами излишне суетливый."
"Кто-то тянет на себя приоткрытый командирский люк. В проеме появляется голова посыльного от Хлынова.
– У вас чего? Рация навернулась? Товарищ старший лейтенант вызывает командиров взводов, а вы молчите.
Рация у нас работает, но Вася Легостаев, по прозвищу Лаборант, поставил рычажок в положение «передача», а не «прием», как положено.
Про оплошность радиста я, конечно, не собираюсь распространяться. Зато немедленно реагирует сержант Кибалка:
– У нас все срочно, кроме пожрать вовремя. Кого там петух жареный в жопу клюнул?
– Сиди и чисти свои снаряды, – весело огрызается посыльный. – А кто кого клюнул, командир расскажет, когда вернется.
– Ой, блин, кругом начальники, – оставляет за собой последнее слово Кибалка. – Воевать только не с кем.
Бегу к машине Степана Хлынова. В первом взводе осколком снаряда повреждено танковое орудие.
Торчит, как помятая папироса. Снарядом подожжены штук шесть запасных баков с топливом, сложенные в низинке. Полтонны солярки догорают, застилая все вокруг густым дымом. Потерь у нас нет, но танк, в который угодил вчера гаубичный снаряд, отремонтировать не удалось. Двигатель гонит масло, треснул аккумулятор.
Для наступления две машины непригодны. Одна может действовать как неподвижная огневая точка, а вторая – лишь вести огонь из пулеметов. Ротный сообщает обстановку. На левом фланге наших потеснили, там идет бой.
Не исключен удар справа. О наступлении речь пока не идет. Подвоза продовольствия тоже нет, мы получаем официальное разрешение – вскрыть НЗ, который уже съеден, не дожидаясь разрешения.
Ладно, без консервов переживем, а вот что будет с нами – неясно. Как всегда, начальство недоговаривает. Судя по всему, обстановка на плацдарме складывается не в нашу пользу. Танки не предназначены для того, чтобы их зарывали, как гробы, в пятистах метрах от противника. Повреждены уже две машины.
Пристреляются – выбьют фугасами и остальные.
– Обновить маскировку, – напутствует нас Хлынов. – Находиться в полной боевой готовности. Ночью два человека от каждого танка постоянно дежурят. А командирам взводов отдыхать только днем. Разойдись!
Последняя команда Хлынову удается лучше всего. Нового ничего не услышали, так, потолкли воду в ступе. Наверное, ротный получил от начальства приказ «усилить боевую готовность». Вот и усилил, собрав командиров взводов.
