Обошлось без воспитательных разговоров, просто комбат Жалейкин сказал:
– Спасибо, что ночью нас здесь пьяными не накрыли. В следующий раз фрицы бочку с древесным спиртом приготовят. Подохнете или ослепнете.
Наш батальон, усиленный самоходкой ИСУ-122 и десантниками, закрепили за моторизованным батальоном.
Штук пять грузовиков, бронетранспортер, мотоциклы и вереница повозок. Без лошадок ни мы, ни фрицы не обходились до самого конца войны. На одном из «студебеккеров» везли дополнительный запас снарядов.
То, что танковый полк снова раскидали по батальонам, мне не нравилось.
Одним кулаком мы действовали эффективно. Но полоса наступления была слишком растянутой. Прорвав первые линии обороны, мы выходили, как выражаются военные, «на оперативный простор». Только каким он будет, этот простор? Линия немецкой обороны сжималась, а следовательно, увеличивалось число противостоящих нам войск.
Возле кирпичной красной мельницы, стоявшей над мутной илистой речкой, вступили в бой. Место было удобным для обороны и засады.
Заросли деревьев по берегам, перекресток дорог, холмы и деревянный мост. Здесь мы столкнулись с венграми.
Засады наш отряд (пехотный полк и танковый батальон) избежал. Майор Жалейкин был достаточно искушенным командиром и вперед не полез. Послал в разведку два мотоцикла и бронетранспортер. Заметив противника, разведчики доложили по рации и стали разворачиваться назад. Венгры поняли, что скрываться бесполезно, и с фланга открыли огонь из гаубиц по танкам и передовым частям пехоты.
Оба мотоцикла венгры разбили мелкими снарядами.
Бронетранспортер, огрызаясь огнем двух своих пулеметов, пытался уйти, но получил снаряд в двигатель и загорелся. Уцелевшие разведчики, пригнувшись, тащили на себе раненых. Их всех венгры перебили из пулеметов. Ребята предпочли до последнего уходить вместе, и все вместе остались мертвыми возле дороги.
Мы снесли несколькими выстрелами верхушку мельницы и уходили из-под обстрела. По нам стреляли штук восемь тяжелых гаубиц. Интенсивность огня была не слишком плотная.
Наверняка у венгров имелись и другие орудия, но они предпочли их пока не обнаруживать.
Трехпудовые снаряды взрывались с оглушительным грохотом, разбрасывая крупные осколки. Вскоре разворотило гусеницы у одной из «тридцатьчетверок». Загорелся «студебеккер». К шестидюймовым гаубицам прибавились «стопятимиллиметровки» и не меньше десятка минометов. Если вначале тяжелые снаряды лишь смешали колонну, то теперь многочисленные стволы вели плотный огонь на уничтожение.
