Танцующая с грозой (СИ)

— Почему? Почему ты тогда это делал, зачем тратил свою кровь? Я думала, что ты меня не пойми, за что ненавидишь, презираешь за то, что я человечка.

— Я не мог тебя отпустить. Не мог тебе дать уйти. Но если бы не вышло, ушёл бы за тобой. Можешь не верить, но…

— А зачем тогда вынуждал приходить к тебе, когда нужно было что-нибудь сделать для Риса? — Каяна неожиданно ударила кулачком в живот нага, но тот даже не дернулся.

— Я построил небольшой дом, думал увезти тебя туда. Но когда Наарис разнёс полдома, все планы посыпались песком.

И я по-прежнему не мог к тебе приближаться. Мне казалось, это хорошей идеей. Думал, привыкнешь, поймешь, что не стоит меня бояться, что не причиню боли. Ведь не причинял же? — Наг обхватил лицо Каяны руками и смотрел ей в глаза.

— Нет, не причинял. Но ты хоть представляешь, как я себя чувствовала? Приходя в постель к мужчине, чтобы что-то получить от него? Как девка из дома удовольствий. Даже мысль была, чтоб лучше ты туда ходил.

— Каяна! Я тебя сейчас вот реально укушу! Какой ещё мужчина? Что значит "что-то от него получить"? Твой муж! Дурной, скот, идиот, но! Твой! А насчёт получить, так я тебе скажу, нагини, без интереса, и вовсе в свою постель мужей не пустят.

Такие, как Маиса редкое исключение. А вот что касается дома удовольствий, вот не угадала, родная моя. С момента, как ты переступила через порог храма, ни в доме удовольствий, ни в борделях, ни в ночных комнатах я не был. Ни с женщинами, ни с мужчинами. На любом алтаре подтвержу. Да и братья тоже. И все это знали. Кроме тебя! Потому что твой мир крутился исключительно вокруг Риса.

— Всё ещё ревнуешь? — Как мне казалось, Каяна улыбалась.

— И что? Даже если он наш сын…

— А он ведь так похож на тебя. Даже сердитесь вы одинаково. И когда злится, также закусывает щеки изнутри.

— Да весь клан видел, что Наарис моя точная копия внешне. Хорошо хоть мозгами не в меня уродился. Упертый, настырный, столько воли в нем. Он на тренировках такие петли выписывает! Не поверишь! Знает, что мелкий, что в силе уступает.

Так ловкостью берет, скоростью, изворотливостью. Гибкий неимоверно…

— И твой сын — мягкий голос Каяны казалось, мог бы усмирить любого зверя.

— И мой сын. Который этого стыдится. Перед всем северным нагаатом отрёкся. За дело, не спорю. Но не легче от этого. Знаешь, нас в посольство брать не хотели. Думали, что он или ты, примете наше присутствие в штыки. Братья поклялись, что один недовольный взгляд и они убираются.