Танцующая с грозой (СИ)

На угольщиков никто и никогда не нападал, моей задачей было только одеться в мешковатую мальчишескую одежду и спрятать волосы, да сидеть в фургоне с углем, особенно не отсвечивая и не привлекая внимания. Когда я прибыла в ваши земли, я три дня потратила на отмывание и приведение себя в порядок. Так хотела понравиться своим мужьям. Чтобы они остались довольны увиденным, не были разочарованны.

До меня донёсся смех Каяны. Но смех ядовитый, полный горечи. Наг тоже это понял и почувствовал.

— Я помню. Дверь аккуратно открылась, если бы я в тот момент не повернул голову, отвлекаясь от разговора с братьями, мы бы и не заметили, что кто-то зашёл.

Такие тихие у тебя были шаги. Лёгкое зелёное платье и огромные глаза, мерцающие, словно в них разгоралось изумрудное пламя. До сих пор помню, как в тот момент сжалось сердце, а потом кровь словно взбесившись, побежала по венам. И пока Саар спрашивал, как тебя зовут, Радмал, наш младший, ткнул меня в бок и спросил, что со мной. А я смотрел на тебя, улыбающуюся Саару. Я помню тот гнев, что я выставляю себя идиотом, а ты даже не удосужились взглянуть. Помню захлестнувшую волну злости и ярости…

— Я запомнила тот момент. Много раз потом, я вспоминала… Ты замер и смотрел, не отводя взгляда, Саар отвлёк меня вопросом, а когда я снова посмотрела на тебя, ты уже смотрел на меня злобно, с заледеневшим лицом и с усмешкой, больше напоминающей оскал.

И наг, и Каяна замолчали, явно оба вспоминая, чем закончилась та встреча в храме. Первым эту тяжёлую тишину нарушил Саргус.

Сглотнув, словно прогоняя ком в горле, и без конца сжимая Каяну в объятиях и утыкаясь лицом в волосы, как будто старался надышаться впрок, наг начал говорить.

— Я потом… Когда проснулся, нашел твоё платье. Точнее, то, что от него осталось. Я боялся идти в лекарское крыло. Не мог понять, что произошло. Ведь понравилась же, такая хрупкая, такая маленькая. Красивая, как игрушка, в своем платье. Хотелось ползти немедленно, валяться в ногах и зацеловывать каждый пальчик, все до чего дотянусь.

Но никто же так не делал, не говорил о таком, я не знал, как быть. И, как последний идиот, пополз в храм. По дороге увидел лавку, а в витрине платье. Зелёное. Отправил домой. Тебе. А приполз уже опять бешенный. Я ведь когда покупал его, думал, какая ты в нем будешь красивая…

— А я не хотела больше быть красивой, и нравиться не хотела, и вообще привлекать к себе внимание. Хотелось заползти в какую-нибудь дыру, свернуться калачиком и больше не просыпаться.