Таргитай-2. Освобождение

Подойдя, молодой бог, заиграл другую мелодию. Запел о созидании, строительстве, о том, как люди возводят добротные дома, чтоб защитить от непогоды себя и близких, с любовью и старанием, строя надолго. Как возводят капища на холмах и в рощах, где славят богов и возносят хвалу душам предков. Так же, как Род когда-то творил этот мир, чтобы населить людьми, прочими живыми существами, насадить деревья, яркие, как крылья бабочек, цветы, сотворить зеркала озер и рек, в которых будет отражаться красота этого мира.

Края трещины дрогнули, поползли навстречу друг другу.

Казалось, это заняло целую вечность. Сдвигались неохотно, медленнее черепах, но все же в итоге с грохотом столкнулись, и застыли, слившись в единое целое. Под землей медленно стихал грохот, удаляясь от поверхности и мчась обратно в бездонные глубины горы, а потом и в царство Ящера.

Таргитай опустил дрожащие от усталости руки. Любовно погладил заветную дудочку, спрятал под волчовку. Нашарив на земле Меч, вытер клинок о штанину и принялся искать взглядом, где начинается спуск.

В небе проклюнулись яркие крупинки звезд. Спелая луна вышла из-за туч, высвечивает каждый камушек, каждую травинку.

Далеко внизу Тарх рассмотрел россыпь огней – селяне, похоже, уже заметили перемены, поснимали ставни с окон, и теперь на радостях жгут костры, поют, водят хороводы в честь избавления.

Внезапно невр услышал приближающийся шум, непроизвольно моргнул. Почуял, что прямо на него летит словно небольшая туча, оттуда зловонно пахнет перьями и дерьмом.

По ушам ударило злое гоготание, клекот, и на дудошника обрушилась стая птиц. Он вскинул Меч, принялся отбиваться. Рассмотрел, что это гуси с длиннющими шеями и толстыми клювами, а еще и здоровенными когтями.

Тарх стал вертеться, отбиваясь от разъяренных гусей-лебедей, как уж на сковородке. Рубит во все стороны, бьет плашмя, снова рубит направо и налево, стремясь защититься и убить как можно больше этих проклятых птиц, вспомнив рассказы в деревне о том, что они воровали детей средь бела дня.

Наконец, птицы пропали. Таргитай ошалело оглядывался вокруг, то и дело вскидывая Меч, и ожидая, что проклятые пернатые сволочи нападут снова. Но птицы исчезли все до одной, и лишь на земле в свете луны видно, как единичные перья и целые ошметки, разрубленные птичьи туши таят и растворяются в темноте. Наконец, исчез последний зарубленный в кровавом бою гусь, и Таргитай облегченно выдохнул, будто Атлант, что все это время удерживал на плечах небесную плиту.