Таргитай-2. Освобождение

– Я еще понимаю, пасть в бою со слугами Ящера, – пробормотал невр, едва ворочая в измождении языком. – Про меня бы сложили песни и стали бы петь в каждой корчме, пусть и на пьяную голову, ляд с ним. Но вот если сдохнуть, заклеванным стаей озверевших гусей…то…гм…смеяться будут даже дети и старики. Да что там… – даже кони будут ржать!

Таргитай проснулся на голой земле. Солнце начало подниматься огромной алой краюхой хлеба над виднокраем. Вовсю поют и щебечут птицы. Где-то возле уха стрекочет кузнечик.

Дудошник охнул – шея и спина затекли так, что больно пошевелиться. Эх, сейчас бы в горячую баньку, подумал он, прогреть все тело, а то ни согнуться, ни повернуться.

Невр принялся было спускаться по тропе, но вскоре ноги будто налились свинцом, стали как две колоды, и передвигать их приходится немалым усилием. Мышцы ноют после вчерашнего боя и спанья на голой холодной земле. Таргитай помнил, как, когда выходили из Леса, он пару раз устраивался на ночь и подкладывал под голову камень – все лучше, чем на голой земле.

Так грубый Мрак безжалостно выбивал пинком и говорил: «Не разнеживайся».

Дударь все равно не мог привыкнуть к неудобствам. Не мог, как Мрак и Олег. Ночевок в чистом поле избегал, постоянно искал постоялый двор или хотя бы корчму. А еще лучше сеновал с хозяйской дочкой или пригожей девкой из челяди.

Сейчас ему ну очень не хотелось спускаться с горы. Была б зима, сообразил бы что-то вроде санок. Но сейчас лето, снега нет, и если и съезжать, то лишь на собственном заду.

Подумав-подумав, все же направился по тропинке вниз.

Мелькнула мысль, что мог попробовать упросить какого-нибудь орла его спустить или превратить камень в лошадь, все ж таки он – бог, но если так, то внизу в деревне будет ненужное внимание, а его лучше не привлекать. Чем меньше люди знают, что ты их спасаешь, тем лучше, подумал дударь. Совершать подвиги надо не ради благодарности или награды. Иначе никакой это не подвиг.

Да и кто его знает, сумеет ли превратить камень в лошадь. Как бы с его везением не наколдовать еще какую-нибудь тварь или, чего доброго, не расколоть землю, как Олег. Нет, это уже магия, а в магию он лезть не хотел. Вот если бы кто-нибудь наколдовал, подчистил да принес, а он уже на готовенькое, тогда совсем другое дело!

Пока спускался, начал насвистывать новую песню, в голове начали складываться слова, он менял, улучшал, переставлял местами.