Таргитай-2. Освобождение

Он – за всех людей, а не за одного воина или за войско в битве. Сварог не требует кровавых жертв, а Перун только ими и питается! Война – вообще худшее средство, даже если ради вроде бы правого дела. Воевать – много ума не надо, ум нужен, чтобы решить дело миром, не проливая кровь.

– Да, но людей приносят в жертву и Сварогу, – заметил Стефей насмешливо. Про войну он пропустил мимо ушей. – Особенно, красивых девок.

Таргитай сделался мрачнее тучи, сказал торопливо:

– Это люди сами выдумали! Из-за своей злости и невежества.

К тому же красивых мало, а страшных намного больше. Вот они из зависти и пускают слух, что красивых надо богам под нож.

– Настанет время, – добавил невр, – когда жертвы вообще перестанут приносить. Так сказал мне друг-волхв.

Воин крякнул, почесал в затылке:

– Если такое когда и случится, то богов уже не будет. А, значит, и людей тоже.

Они продолжали ехать вперед, не заметили, как справа начал тянуться обрыв, где внизу видно широкую реку и стоящие по берегам домики.

Солнце слепит глаза.

Стефей, что едет ближе к обрыву, щурится, прикрывает очи ладонью. Когда свет ударил ему особенно ярко, он выругался, машинально подал коня вправо. В тот же миг конь испуганно заржал – из-под копыт резко посыпалась вниз земля. Животное с истошным ржанием рухнуло вниз, Стефей успел схватиться за торчащие над обрывом белесые корни. Далеко внизу раздался негромкий шмяк, и конское ржание стихло.

Таргитай соскочил с коня. Пальцы Стефея уже начали соскальзывать с толстого корня, похожего на громадного затвердевшего червя.

– Тарх! – выдохнул он, глаза в ужасе расширились, когда почувствовал, что затягивает в пропасть вслед за конем.

Невр оказался рядом в тот же миг, крепкая рука ухватила воина за запястье, когда корень уже оборвался и Стефей едва не рухнул вниз.

Таргитай держит крепко, сам стоит на краю обрыва. Но вот и у него под стертыми кожаными сапогами обрушилась земля. Однако невр не упал, а на миг завис в воздухе, и неуловимо быстро шагнул на твердую землю. Он играючи утянул за собой Стефея.

На трясущихся ногах воин встал рядом. Дышит тяжело, усы и борода выглядят на бледном, как мел, лице темнее обычного. Глаза в ужасе расширены, руки мелко дрожат.

– Как…?! – вырвалось у него. – Как ты сумел?! Ты ж…мы ж оба должны были упасть…

Таргитай с беспечной улыбкой отмахнулся. Поправил притороченный к седлу огромный лук и колчан с длинными толстыми стрелами.

– Куда упасть! С чего бы? Тебе, видать, почудилось. С перепугу и не такое покажется.