Таргитай-2. Освобождение

Песня полилась печальная, пронзительная, у Таргитая самого все стало сжиматься в тугой болезненный комок, сердце разрывалось от горя.

Ночь, словно наверстывая, спустилась быстро, торопливо скрывая мир черным покрывалом. Над головой засияли звезды. Таргитай устало отнял дудочку от губ. Он завороженно смотрел, как волшебные кони Диомеда превратились в три ярких огненных вихря. Крутясь, они двинулись прочь, удаляясь, пока не исчезли в темноте.

Вскоре ночь уже разрывали три погребальных костра. Когда они прогорели, и ветер перемешал прах со все еще теплой золой, присыпав тлеющие угли, Таргитай уснул прямо там, на еще нагретой земле.

На рассвете направился дальше, хмуро глядя перед собой, чувствуя на сердце и в теле неимоверную тяжесть. Словно до сих пор, вместо Атланта, держит на плечах небесный свод над людьми и всем белым светом.

Когда через несколько недель пути впереди показались стены Аргоны, обросший и грязный от долгой дороги Таргитай, пришпорил коня, понуждая животное идти быстрее.

Стражники увидели невра с огромным Мечом, приветствовали взмахами рук, но дударь заметил по их лицам, что в городе что-то случилось. Когда пустил коня по булыжной мостовой дальше, проезжая мимо домов, меж идущих по улицам горожан, ощущение беды усилилось. Он с удивлением заметил, что лавки не работают, окна плотно закрыты ставнями, двери открыты настежь, на них повязаны расшитые узорами рушники.

Сердце у Таргитая екнуло – он узнал символ скорби. Многие люди на улицах также одеты в ярко-белые одежды, какие в здешних краях принято надевать в знак того, что случилось горе. Кто-то, по новому веянию, одет черное или носит черную повязку на лбу, у женщин – черные ленты в волосах. Глаза у многих женщин и девушек красные, со следами недавно высохших слез, мужчины просто хмурятся, но скорбь заметна в глазах и складках на лбах.

А то, что город погружен в траур, могло означать лишь одно – умер некто высокопоставленный.

Таргитай охнул, пришпорил коня, гоня ко дворцу самым коротким путем, крича прохожим, чтобы дали дорогу. Глядя на него, люди и даже воины бросались в сторону, расступались, глядя вслед голубоглазому варвару.