Таргитай

Взгляд на миг замер, словно дударь ощутил ужас и боль приведённых сюда на съедение. Корепат невесело кивнул, пальцы теребят сорванную травинку.

– Всё верно. Они кричали так, что кровь стыла в жилах.

Невр поднял голову к небу. Солнце ещё высоко, но уже даёт по-вечернему золотистый свет. Скоро начнёт скатываться за виднокрай, чтоб отдать мир под власть лунного света и нечисти.

– Ладно, – сказал Степан, подойдя к самому краю и глядя вниз. – Как будем спускаться? Где тут тропинка?

– Мы поможем, – медленно проговорил Корепат.

Глаза старосты сделались хитрыми, уголки губ дрогнули в улыбке.

Таргитаю по затылку резко ударило тяжёлое. Ноги подкосились, он кулем рухнул на землю. Прежде чем взор померк, увидел, как от удара падает и Степан.

Глава 2

Когда дударь открыл глаза, затылок нестерпимо болел. Там мощно стучит огромный незримый молот. Виски болезненно пульсируют, словно там набухают и тут же сдуваются огромные, тяжёлые пузыри.

Он тряхнул головой, разгоняя застилающий глаза красный туман. Движение отозвалось резкой болью, но взор очистился.

Вокруг зеленеет трава, в полусотне шагов темнеют скалы. Огромные испещрённые выступами и мелкими кавернами, они неуклюже тянутся к небу, где от края до края полыхает закат."

"Солнце на треть опустилось за виднокрай, расплескав по облакам красное и золотое. Облака похожи на раненых зверей, кажется, бока вот-вот лопнут, изливая на землю горячую кровь.

Справа полукругом врыты высокие каменные столбы. К ближайшему привязан Степан. Волосы взъерошены, по лбу стекает струйка крови, уже застыв и превратившись в тёмную корку.

Однако верёвки плотно стягивают руки и мускулистый живот под рубахой. Дальше тянутся еще столбы из тёмно-серого камня. К каждому привязан парень либо девушка, кто-то безвольно обвис на верёвках, один или двое отрешённо смотрят перед собой.

Таргитай рванулся. Верёвки затрещали, но держат по-прежнему прочно. Спину холодит шершавая каменная поверхность.

Степан зарычал, как загнанный в угол зверь, черты лица заострились, в глазах проступило отчаяние и ярость.

– Я этим гадам печень вырву! – прошипел он. – Подлецы, чтоб их бешеные собаки сожрали!

– Как же так? – пробормотал Тарх, широко распахнув глаза от обиды и непонимания. – Мы ж хотели помочь, защитить!

– Будет тебе наука, – прорычал Степан.