Татуировка

Родители, естественно, ничего не заметили — ведь футляр оставался на месте.

Теперь они играли вдвоем. Каждый день, выйдя из школы, Нинель торопила подружку домой. Подружка была ленива, ей пиликанье одной и той же мелодии быстро надоедало. Она откладывала скрипку и начинала играть в куклы. Нинель занималась часами. А потом и по дороге домой, и в постели перед сном она снова и снова повторяла в воображении свои музыкальные уроки. Все же благодаря ей у подружки тоже что-то сдвинулось, и когда ее родители после полугода учения решили устроить экзамен дочери и учительнице, уж по крайней мере «Сурка» она худо-бедно исполнила.

Тайна раскрылась внезапно. Учительница музыки через недели две после домашнего экзамена неудачно поскользнулась на улице и пришла на урок с рукой, завернутой в гипс. Упражнения ученицы она слушала с тем же брезгливым выражением. Наконец, когда терпение ее в очередной раз иссякло, она поднялась и проговорила:

— Все плохо! Не знаю, что и делать, я ведь даже показать теперь не могу!

— Можно, я покажу? — спросила вдруг маленькая Нинель из своего угла.

— Ты? — изумилась учительница, и брезгливое выражение на ее лице проступило еще четче. Для нее это прозвучало, как если бы стул заявил о своем желании сыграть Паганини. — Я тебе что разрешила? Сидеть и молчать.

— Я могу показать, — едва слышно проговорила Нинель.

— Она может, — подтвердила подружка. Учительница передернула плечами.

— Сколько твоей сестренке лет? Она в детский сад ходит?

— Я не сестренка, мы вместе учимся, — проговорила Нинель уже уверенней.

Ей тогда еще нравилось удивление взрослых, когда они узнавали о ее настоящем возрасте. И, ловя миг удачи, она полезла в диван, где тайно хранилась ее скрипка.

— Что за чертовщина? — удивилась учительница, глядя, как малышка достает инструмент и уверенно прижимает его подбородком к плечу. — Ну играй!

Нинель начала этюд Гайдна. Тот самый, который несколько минут назад попробовала изобразить подружка.

Только теперь это была совсем иная мелодия. Потом малышка вопросительно посмотрела на учительницу и та кивнула: продолжай. Сама она была не ахти какая удачница, хотя и консерваторию кончила, и хорошее будущее ей когда-то пророчили. Но теперь-то она четко могла себя оценить: массовка филармонического оркестра — вот ее потолок. И все же какой педагог не мечтает о сверходаренном ученике! Пусть у нее самой сложилось не так, как ожидалось.