Татуировка

да Ника принималась будить его утром:

Небесный грохот уходил в сторону, но дождь продолжал хлестать по лужам, распластанным на асфальте. Ника промокла в первые же мгновения. Она бежала по улице из дома, в котором прожила почти десять лет, и ей было совершенно все равно какое она сейчас производит впечатление. Хорошо хоть туфли сообразила прихватить из прихожей.

В этой самой прихожей несколько минут назад голая Клавка возвышалась над ней как гигантская статуя. Глаза Ники были где-то на уровне складок белого Клавкиного живота с коричневой бородавчатой родинкой.

— Чего так рано, а? — недовольно повторил Аркадий. Видимо, от растерянности забыл все остальные слова.

Получалось, что это она, Ника, виновата в той мерзости, которая перед ней происходила.

— Стерва! Какая стерва! — выговорила Ника, нагибаясь и ловя рукой раз за разом спадавшую туфлю.

Эта тридцатилетняя дылда, Клавка, сметала с арены опилки и раскатывала огромной ширины ковровые подстилки. Ничего большего ей доверить было нельзя.

Про нее говорили, что она готова переспать с любым, у кого хоть что-нибудь болтается между ног, а особо злые языки шутили по поводу циркового ослика Фили. У нее и прозвище было соответствующее — Скважина.

— Ну и нашел же ты, с кем связаться! Скважину привел! — слова Ники прозвучали почти, как стон.

— А ты-то, ты-то! — завизжала Клавка, переступая босыми ногами. Она и в обычных ситуациях обожала скандалить по любому пустяку. Только тогда чувствовала себя королевой. — Тебя только в микроскоп разглядывать.

Как вошь! Аркуня, у нее хоть дырка-то есть, или ты ей куда в другое место всаживал?

— Заткнись! — угрюмо проговорил Аркадий. — Есть у нее дырка, получше твоей.

Именно эти слова Нику и добили. Чтобы ее сопоставляли с какой-то уродкой, дебилкой, шлюхой! Да еще на самом плебейском уровне! Она выскочила из прихожей и, не дожидаясь лифта, помчалась по лестнице.

Ника плохо представляла, куда идет и зачем. Очнулась она вблизи дома, где была около часа назад, где с ней так красиво, умно и весело разговаривали.

Только тут она увидела себя со стороны. Давно промокшая насквозь одежда девочки-отличницы облипала тело, но что еще хуже — она тряслась от жуткого озноба. Ледяной ветер, который взялся неизвестно откуда, казалось, продувал насквозь.

Пока она поднималась в лифте, вокруг ног с одежды натекла лужа. Ника и в прошлый раз едва-едва дотянулась до звонка, а теперь ей пришлось подпрыгивать, чтобы нажать на кнопку.