Татуировка

«Скажу, что потеряла ключ, промокла, дома никого нет, — думала она, — друзья Антона наверняка еще здесь. А я попрошусь в ванную. Главное, закрыться и отогреться. И чтобы ко мне никто не лез»;

— Сейчас-сейчас, — услышала она голос Шолохова и уже по его интонации поняла, что он в квартире один.

— Что с вами, девочка моя! — сказал он.

Она хотела что-то ответить, но вместо этого губы ее повело на сторону, и она громко всхлипнула.

Вид у нее был настолько жалкий, что Антон, видно, сообразил все сам, а что не сообразил, то вообразил.

Он схватил ее за плечи и почти силой впихнул в ванную.

— Быстро запускай горячую воду, все снимай и сиди. Где-то у меня с собой аспирин.

Она сидела по горло в горячей воде, но ее продолжала колотить дрожь. Никакой задвижки в двери ванной не было. Антон постучал в дверь.

— Ой, не надо! — вскрикнула она, но он уже заглянул в щелку.

— Я тебе сделал шипучий аспирин, наш, французский. Его надо выпить в горячем виде. Держи. — И он протянул фарфоровую кружку.

 — Осторожно, горячий. Да не прячься ты! — сказал он, садясь на край ванны и видя ее судорожные попытки прикрыть одной рукой то, что было над водой. — Я, знаешь, сколько этих ню нарисовал… Можешь считать меня медсестрой, хотя нет, медбратом.

— Спасибо, — ответила она так тихо, что сама еле расслышала свой голос из-за шума воды.

— Я что хочу сказать. — Антон продолжал сидеть на краешке ванны, и голос его звучал смущенно. — Ты же тут век сидеть не будешь, а дамскую одежду я с собой не вожу, сама понимаешь… Ага, уже улыбаешься! — заметил он обрадованно.

 — Но у хозяина квартиры, это мой друг, есть дочка. Сейчас-то она взрослая. Я тут порылся в шкафу, кое-что нашел — старое, но чистое… — Она представила себя в застиранном детском фланелевом платьице и решила пока не отвечать. — Еще есть мой халат, махровый. Он совсем новый. Правда, тебе будет длинноват, красавица…Так что лучше?

— Твой халат, конечно, лучше, — выговорила она.

— Я тоже так думаю, — согласился Антон и пошел за халатом.

Семья, которая уступила Антону квартиру, была наверняка очень домашней. У ванны лежал удобный красивый коврик, на стене, рядом с ее мокрой одеждой — большая мягкая махровая простыня. Над раковиной — зеркало, в красивой раме.

Она стояла, закутавшись в простыню перед зеркалом, когда Антон вошел снова.

— Принес халат, красавица!

Она позволила ему снять простыню, чтобы накинуть халат.