С того дня мы не виделись много лет, только иногда созванивались. Мы стали друг для друга голосами в телефонной трубке. Но желание, чтобы она умерла, затаилось где-то в углу моего сознания. Я гнала его прочь, а оно не уходило.
Ночь накануне отъезда во Флоренцию я провела без сна. Из всех неотвязных мыслей больше всего меня мучила мысль о Паскуале. Его слова жгли мне душу. Вначале я приняла их в штыки, но чем больше думала, тем больше закрадывалось сомнений: с одной стороны, мне по-прежнему казалось, что я не заслужила столь суровой отповеди, а с другой – раз Лила с ним согласилась, может, я и в самом деле не права? Устав ворочаться в постели, я впервые в жизни встала в четыре утра и еще до рассвета вышла из дома.
Я была так несчастна, что мне хотелось, чтобы со мной случилось что-нибудь ужасное, что станет мне наказанием за мои грехи, но рикошетом ударит и по Лиле. Но со мной ничего не произошло. Я долго бродила по пустынным улицам, гораздо менее опасным, чем днем, когда их заполняла толпа.
Небо надо мной постепенно лиловело. Я вышла к морю – оно расстилалось передо мной ровным серым листом, над ним проплывали редкие, чуть подсвеченные розовым облака. Яркий луч света надвое разрезал массив Кастель-дель-Ово: со стороны Везувия его силуэт переливался охрой, со стороны Мерджеллины и Позилипо оставался коричневатым пятном. Дорога вдоль пляжа была пуста, море не шумело, зато источало сильный запах. Интересно, как бы я относилась к Неаполю, да и к себе самой, если бы каждое утро просыпалась не в нашем квартале, а в одном из этих домов на побережье? К чему я стремилась? Изменить свое происхождение? Изменить себя и других? Взять пустой, как сейчас, город и заселить его новыми жителями, не зараженными алчностью, нищетой, ненавистью, злобой, способными наслаждаться красотой пейзажа, как божества, что обитали здесь когда-то? Подстегнуть своего личного демона, устроить ему сладкую жизнь и обрести счастье? Да, я воспользовалась властью семейства Айрота, которые на протяжении нескольких поколений боролись за социализм и выступали на стороне таких, как Паскуале и Лила; я сделала это не ради спасения мира, а ради одного человека, которого любила; не сделай я этого, я совершила бы ошибку.
Разве я неправильно поступила? Неужели я должна была бросить Лилу в беде? Никогда, никогда больше палец о палец не ударю, ни ради кого. Я уехала из Неаполя и вышла замуж.
Свою свадьбу я не помню.
