Те, кто уходит и те, кто остается

Я предположила, что Надя ушла из дома из-за связи с Паскуале; может, они уехали в Германию, в Англию или во Францию. Кармен спорила со мной, говорила, что Паскуале заботливый брат и никогда не исчез бы так, не предупредив ее. Предчувствия у нее были ужасные: без столкновений в квартале уже и дня не обходилось, всем, кто хоть как-то был связан с коммунистами, приходилось проявлять осторожность, даже ей и ее мужу угрожали. А Паскуале обвиняли в поджогах дома, где собирались неофашисты, и магазина Солара. Я ничего об этом не слышала и была поражена:

– Это все в нашем квартале творится? Это фашисты обвиняют Паскуале?

– Да, он у них в списке на уничтожение под первым номером.

Наверно, Джино его и убил.

– Ты в полицию обращалась?

– Чуть саму не арестовали. Там сидят фашисты еще почище наших.

Я позвонила Галиани. «Что с тобой случилось? – спросила она с иронией. – Что-то тебя больше не видно ни на книжных полках в магазине, ни в газетах. Вышла на пенсию?» Я ответила, что у меня две дочки и у меня сейчас другие заботы, а потом попросила Надю.

Голос сразу стал неприветливый: «Надя девочка взрослая, решила жить отдельно и уехала». – «Куда?» – не отставала я. «Это ее дело», – ответила она и повесила трубку, не попрощавшись и не дав мне возможности попросить номер ее сына.

Найти номер Армандо оказалось непросто, еще труднее – застать его дома. Когда я наконец до него дозвонилась, он обрадовался и был даже как-то слишком откровенен. У него было очень много работы в больнице, брак распался, жена ушла и забрала ребенка, он сходил с ума от одиночества.

Стоило мне заговорить о его сестре, он замолк, а потом проговорил тихо: «Мы с ней больше не общаемся». Оказалось, у них появились политические разногласия, и не только политические. «С тех пор как она связалась с Паскуале, разучилась думать своей головой». – «Они теперь вместе живут?» – спросила я. «Можно и так сказать», – отрезал он и перевел разговор на политическое положение, заговорил о резне в Брешии, о владельцах предприятий, которые сначала подкармливают партии, а потом, если дела не ладятся, начинают подкармливать фашистов.

Я снова позвонила Кармен, сказала, что была права: Надя ушла из семьи, чтобы быть с Паскуале, а Паскуале готов бежать за ней куда угодно, как собачонка.

– Что ты такое говоришь?

– Все именно так. Любовь есть любовь.

Она не верила, но я стояла на своем, рассказывала в подробностях о том вечере, что они провели у меня, настаивая на том, что они любят друг друга. На этом мы распрощались.