Те, кто уходит и те, кто остается

 – Хотите, скажу на ушко, сколько женщин было у меня?

Он встал – Джильола с отвращением проводила его взглядом, – подошел к моему мужу и шепнул ему что-то.

– Невероятно! – воскликнул Пьетро с легкой иронией. Оба рассмеялись.

Тем временем вернулась Элиза и вручила мне бумажный сверток.

– А ты знаешь, что там? – спросила я в растерянности.

– Мы оба знаем, – сказал Марчелло, – но надеемся, что ты не знаешь.

Я разворачивала пакет и чувствовала, что все взгляды за столом направлены на меня. Особенно пристально смотрела на меня Лила, как будто ждала, что из пакета выползет змея.

Когда стало ясно, что Антонио, сын сумасшедшей Мелины, малограмотный наемник Солара, прислал мне в подарок не что-то милое, трогательное, напоминающее о былом, а всего лишь книгу, – все, казалось, были разочарованы. Но потом они заметили, как я изменилась в лице, как рассматриваю обложку, не в силах скрыть свою радость. Это была не просто книга. Это была моя книга. Немецкий перевод моей повести, вышедший спустя шесть лет после публикации в Италии. Впервые в жизни я наблюдала подобное зрелище – а для меня это было настоящее зрелище: как мои слова пляшут перед мной, написанные на другом языке.

– Ты что, ничего не знала?

– Еще бы! Очень довольна!

Сестра с гордостью объявила всем:

– Это та самая книга, которую написала Ленучча, только на немецком.

Мать тут же почувствовала себя отмщенной и зарумянилась от удовольствия:

– Конечно, она у нас знаменитость!

– Подожди, я еще сама не посмотрела.

А ты что, еще и немецкий знаешь? – Лила отвела руку и отрицательно покачала головой, на что Джильола воскликнула: – Вот и нечего лезть! Мне, может, тоже интересно, чего там понаписала Ленучча.

В абсолютной тишине она с явным удовольствием вертела в руках книгу, листала страницы, медленно вглядывалась в строки. Затем наконец отдала мне книгу, нетрезвым голосом проговорив:

– Какая же ты молодец, Лену! Поздравляю тебя: и с книгой, и с мужем, и с дочками.

Кто-то думал, что тебя только мы знаем, а оказалось, тебя знают даже немцы. Ты заслужила все, что у тебя есть, заслужила своим трудом, никому не делала зла, не морочила головы чужим мужьям. Ну, спасибо, нам пора, до свиданья.

Она с тяжким вздохом поднялась: от вина она стала еще грузнее. «А ну пошли!» – крикнула она детям. Мальчики не хотели уходить, старший выругался на диалекте, мать дала ему пощечину и силой потащила к выходу.