Те, кто уходит и те, кто остается

Это была уже не та Лила, что по-детски мечтала о новой работе; ничего общего с воодушевлением, какого, говоря о своей работе, не скрывал от нас Энцо. Она вела себя как сверхкомпетентный специалист, вынужденный по прихоти начальства принимать у себя тупых туристов. В ее речи не мелькнуло ни одной дружеской интонации, она ни разу не пошутила с Пьетро. Наконец она велела девушкам показать Пьетро, как работает перфоратор, а меня вывела в коридор.

– Ну что? Ты рада за Элизу? И как тебе спалось в доме Марчелло? Ты счастлива, что старой ведьме стукнуло шестьдесят?

– Раз моя сестра так решила, – недовольно пробурчала я, – что я могу сделать? Голову ей оторвать?

– Да уж, это только в сказках все бывает как хочется.

– Неправда. Кто тебя заставил позволять Микеле себя использовать?

– Это я его использую, а не он меня.

– Ты сама себя обманываешь.

– Вот погоди, увидишь.

– Что увижу? Скажешь тоже.

– Слушай, мне не нравится, когда ты так себя ведешь. Ты ничего о нас не знаешь, так что лучше уж молчи.

– Ты хочешь сказать, что тебя можно критиковать только тому, кто живет в Неаполе?

– Неаполь, Флоренция, какая разница… Ты все равно ничего не поймешь, Лену.

– Кто тебе это сказал?

– Знаешь, я со своими фактами сама разберусь, без твоей помощи.

Я была на пределе. Она почувствовала это и решила мириться.

– Ладно. Ты меня разозлила, и я наговорила лишнего. Ты правильно сделала, что уехала из Неаполя, очень правильно. Кстати, знаешь, кто вернулся?

От этой новости у меня заломило в груди.

– А ты откуда знаешь?

– Мариза сказала. Он получил место в университете.

– Что ему в Милане не понравилось?

– Он женился тут на одной с виа Тассо. У ее родителей половина Банка Неаполя. У них сыну уже год.

Не помню, причинила мне эта весть боль или нет, зато точно помню: она казалась мне невероятной.

– Неужели правда женился?

Я посмотрела ей в глаза, надеясь угадать, что у нее на уме.

– Собираешься повидаться с ним?

– Нет.

Настроение у меня испортилось. Я замучила издательство звонками, расспросами о переводах; я ругалась, что никто не потрудился поставить меня в известность, и даже сказала какой-то их сотруднице с сонным голосом: «Это нормально, что узнаю о немецком издании не от вас, а от своего малограмотного друга? Вы вообще собираетесь выполнять свою работу?» Потом я извинилась, почувствовав себя дурой.