Те, кто уходит и те, кто остается

Вещи были отменного качества, красивых сочных тонов. Особенно мне шло платье темно-красного цвета в стиле сороковых – мне не терпелось показаться в нем Нино.

К сожалению, до отъезда Сарраторе в Неаполь еще раз встретиться нам не удалось. Но, вопреки моим страхам, время не остановилось на месте, а стремительно полетело вперед. Я знала, что Нино вернется. Мы обязательно обсудим мой текст. Чтобы избежать ненужных ссор, я положила экземпляр на стол Пьетро.

Потом позвонила Мариарозе и сказала, что привела в порядок заметки, о которых мы говорили. Она попросила немедленно прислать ей рукопись. Несколько дней спустя она позвонила мне и с большим воодушевлением спросила разрешения перевести текст на французский и отправить в Нантер своей подруге, у которой было небольшое издательство. Я с радостью согласилась, но этим дело не кончилось. Через несколько часов мне позвонила свекровь и наигранно обиженным голосом спросила:

– Значит, теперь ты даешь свои тексты читать Мариарозе, а не мне?

– Боюсь, тебе это неинтересно. Там всего-то семьдесят страниц: это не роман. Да я и сама не знаю, что это.

– Когда не знаешь, что написала, это значит, что работа удалась. И позволь мне самой решать, что мне интересно, а что нет.

Я отправила экземпляр и ей, так, между делом. Это было утром, а около полудня вдруг позвонил Нино, с вокзала – он только что приехал во Флоренцию.

– Буду у тебя через полчаса, заброшу чемодан – и сразу в библиотеку.

– Даже не поешь? – спросила я совершенно естественным голосом.

Теперь все это представлялось мне абсолютно нормальным, словно логичное завершение долгого пути: что он будет спать в моем доме, что я буду готовить ему еду, что он будет принимать душ в моей ванной, что мы вместе сядем обедать – он, девочки и я, – пока Пьетро принимает в университете экзамены.

Нино пробыл у нас десять дней. За все это время не происходило ничего, что хоть немного напоминало бы ту манию заигрывания с мужчинами, во власти которой я оказалась несколько лет назад.