Я не отпускала двусмысленных шуточек, не разговаривала с ним приторно-слащавым голосом, не оказывала ему особых знаков внимания, не изображала из себя женщину свободных взглядов наподобие Мариарозы, не делала фривольных намеков, не заглядывала с нежностью ему в глаза, не изворачивалась, чтобы сесть с ним рядом за столом или на диване перед телевизором, не расхаживала по дому полуодетой, не стремилась остаться с ним наедине, не задевала нарочно его локоть своим локтем, его руку – своей рукой или грудью, его ногу – своей ногой.
Я вела себя скромно, сдержанно и с достоинством и следила только за тем, чтобы он поел, чтобы девочки ему не мешали и чтобы он чувствовал себя как дома. Я не старалась вести себя именно так, а не иначе – это получалось само собой. Он шутил с Пьетро, с Деде и Эльзой, но, обращаясь ко мне, переходил на серьезный тон и взвешивал каждое слово, будто это не мы были старыми друзьями. Я поступала так же. Я была бесконечно счастлива, что он живет у меня дома, но не испытывала ни малейшей потребности в фамильярности, мне даже нравилось держаться от него на расстоянии и избегать близкого общения.
Я чувствовала себя каплей дождя, повисшей на ниточке паутины, и делала все возможное, чтобы не соскользнуть вниз.
По утрам он вставал вместе с Пьетро, вечером возвращался после него. Мы всего пару раз всей компанией выбрались из дома. Однажды он, например, пригласил нас в кино на комедию, чтобы повеселить девочек. Нино сидел рядом с Пьетро, я – между дочками. Как только я заметила, что начинаю громко хохотать, едва засмеется он, вообще перестала смеяться.
В перерыве, когда он бросился покупать мороженое девочкам, а заодно и нам, взрослым, я его слегка отчитала и отказалась: «Я не буду, спасибо». Он шутливым тоном сказал, что мороженое отличное и я сама не представляю, что теряю, а потом предложил попробовать его порцию, и я попробовала. В общем, сплошные мелочи. Как-то мы вышли прогуляться после обеда: он, Деде с Эльзой и я. Говорили мы мало, он в основном он уделял внимание девочками.
Тем не менее я хорошо запомнила ту прогулку и даже сейчас могла бы с точностью воспроизвести наш маршрут, показать, где мы свернули, а где остановились. Погода стояла теплая, на улицах было полно народу. Он то и дело с кем-то раскланивался, кто-то называл его по фамилии, он всем представлял меня, расхваливая сверх меры. Меня поразила его известность. Один знаменитый историк даже сделал девочкам комплимент, словно это были наши с Нино дети.
