Те, кто уходит и те, кто остается

Мне стоило немалого труда не поддаться не то чтобы восхищению, а какому-то возбуждению – да, пожалуй, именно возбуждению, – когда я видела, как один из Айрота, умнейший человек с блестящим образованием, теряется, смущается и лишь жалобно блеет в ответ на молниеносные и порой жестокие словесные выпады Нино Сарраторе – моего школьного товарища и друга, родившегося в том же квартале, что и я.

Незадолго до возвращения Нино в Неаполь произошло два особенно неприятных эпизода. Однажды днем мне позвонила Аделе: ей тоже понравилась моя работа.

– У вас необыкновенная мама! – Затем он повернулся к Пьетро: – А ты прочитал?

– Ну, лучше и не читай.

– Что ты имеешь в виду?

– Что Элена умнее тебя.

Пьетро промолчал, и тогда Нино засмеялся:

Он ждал ответа, чтобы унизить его еще сильнее, но Пьетро встал из-за стола.

– Извините, мне надо работать.

– Хоть бы доел, – проворчала я.

Он не ответил. Ужинали мы в гостиной: это была просторная комната, и поначалу мне показалось, что он и правда собирается к себе в кабинет. Но он повернул с полпути, сел на диван, включил телевизор и увеличил громкость. Атмосфера сделалась невыносимой. Прошло всего несколько дней, а как все осложнилось.

– Убавь звук немного, – попросила я.

В ответ он просто сказал: «Нет».

Нино ухмыльнулся, доел и помог мне убрать со стола.

– Прости его: он много работает и мало спит, – сказала я Нино на кухне.

– Как ты его терпишь? – не выдержал он в ответ.

Я с тревогой покосилась на дверь: к счастью, телевизор все еще работал на полную громкость.

– Я люблю его, – ответила я и, поскольку он настаивал, что будет мыть посуду, добавила: – Уйди, пожалуйста, ты мне мешаешь.

Второй эпизод был еще хуже: он-то все и решил. Я уже не понимала, чего хочу на самом деле. Скорее бы все это кончилось, думала я; скорее бы вернуться к привычным семейным заботам и своей книге. Но в то же время мне нравилось входить по утрам в комнату Нино, наводить там порядок, заправлять его постель, готовить еду, зная, что ужинать мы будем вместе. Мне была непереносима мысль, что скоро он уедет.