Те, кто уходит и те, кто остается

Войдя в здание завода, она без сил опустилась прямо на пол, прислонившись спиной к стене, и постаралась успокоиться. Тереза, толстуха лет сорока из разделочного цеха, смывала с лицо Эдо кровь.

– То чуть ухо ему не оторвала, а то вон спасать его кинулась, – насмешливо сказала она Лиле. – Что ж ты его там не бросила?

– Он помог мне, я – ему.

– Ты что, правда ей помог? – изумленно спросила она Эдо.

– Еще не хватало, чтоб какой-то чужак ее бил. Я и сам справлюсь! – пробормотал он.

– Видали Филиппо? В штаны наложил со страху! – засмеялась Тереза.

– Так ему и надо, – проворчал Эдо. – Жаль, что ему только будку помяли.

Тереза обернулась к Лиле и, хитро сощурившись, спросила:

– Признавайся, это ты позвала коммунистов?

«Она что, шутит? – подумала Лила. – Или вынюхивает, чтобы донести хозяину?»

– Нет, – ответила она. – Зато я знаю, кто позвал фашистов.

Паскуале пришел к ним вечером, после ужина, хмурый, и позвал Энцо на заседание ячейки Сан-Джованни-а-Тедуччо. Лиле удалось перекинуться с ним наедине всего парой слов.

– Ты спятил? Что это вы устроили утром?

– Что надо, то и устроили.

– И твои друзья не возражали?

– Разумеется, не возражали.

– Но сами предпочли отсидеться дома…

– А кто тебе сказал, что они сидели дома?

Он был не в настроении, словно утреннее столкновение высосало из него все силы, даже его обычная жажда деятельности слегка угасла. Он даже не позвал Лилу на собрание, пригласив одного Энцо, чего никогда не бывало: позднее время, плохая погода и необходимость тащить с собой Дженнаро никогда его не останавливали.

Может, у них намечались очередные мужские разборки. А может, он злился на нее за то, что своим отказом от борьбы она выставила его в дурном свете перед Надей и Армандо. И конечно, ему не понравилось, каким тоном она говорила с ним об утренних событиях. «Он думает, – размышляла Лила, – что я не понимаю, почему он накинулся на Джино и хотел проломить голову охраннику. Все мужчины, и добрые, и злые, уверены, что за любой такой подвиг им полагается место в иконостасе, как святому Георгию, сразившему змея. Он считает меня неблагодарной: он за меня отомстил, а я ему даже спасибо не сказала».

Паскуале с Энцо ушли, а она, лежа в постели, допоздна читала брошюры о рабочих профсоюзах, которые некоторое время назад дал ей Паскуале. Чтение помогло ей вернуться к будничным проблемам, отвлекло от страха перед мертвой тишиной в доме, неконтролируемым сердцебиением и вспыхивавшими в сознании искаженными образами действительности.