Те, кто уходит и те, кто остается

Он осматривал и ощупывал ее, а она ждала его вердикта, по поводу происходящего в ее груди, животе, горле, о которых, как ей казалось до того момента, она знала все, а на деле ничего не знала. Наконец Армандо спросил:

– По-разному бывает.

– От чего это зависит?

– От того, сколько мыслей в голове.

– Трудности с дыханием бывают?

– Тяжесть бывает, но не сильная.

– Обмороки? Или ощущение, что вот-вот потеряешь сознание?

– Менструальный цикл.

– Когда была последняя менструация?

– Ты не следишь за этим?

– Хорошо бы.

– Ну, чем-то пользуешься? Презервативами, спиралью, таблетками…

– Какими таблетками?

– Есть такие новые препараты: если их принимать, не забеременеешь.

– И правда помогает?

– Конечно! Твой муж что, не использует презервативы?

– У меня больше нет мужа.

– Это я его бросила.

– А когда вы были вместе, он пользовался презервативами?

– Не знаю. Я вообще не знаю, что такое презерватив.

– Ведешь регулярную половую жизнь?

– С чего бы мне рассказывать тебе об этом?

– Если не хочешь, не будем об этом говорить.

Армандо убрал инструменты в сумку, сел в полуразвалившееся кресло и вздохнул:

– Тебе надо притормозить, Лина. Ты себя загнала.

– У тебя нервное истощение. Ты совсем себя не бережешь.

– У тебя бронхит. Я дам тебе микстуру.

– А дальше мне что делать?

– Надо обследоваться: печень немного увеличена.

– У меня нет времени на обследования.

Армандо недовольно покачал головой:

– Послушай, я уже понял, что с тобой лучше не ходить вокруг да около: у тебя шумы в сердце.

– Это значит, что есть проблема, и возможно, не самая безобидная.

Лила встревоженно нахмурилась:

– Ты хочешь сказать, что я умираю?

– Нет, – улыбнулся он, – но надо обследоваться у кардиолога. Приходи завтра ко мне в больницу, я направлю тебя к хорошему специалисту.

Лила нахмурилась, встала и холодно сказала:

– Завтра не получится.

Особенно ее бесил взволнованный голос Паскуале. По пути домой он начал допытываться:

– Что тебе сказал Армандо? Что с тобой?

– Ничего, все нормально, просто надо больше есть.

– Вот видишь… Ты совсем о себе не думаешь.

– Паскуа, – не сдержалась Лила, – ты мне не отец, не брат, ты мне никто. Оставь меня в покое, ясно тебе?

– Я что, не имею права о тебе беспокоиться?

– Нет.