Те, кто уходит и те, кто остается

Едва завидев Лилу, Бруно заорал:

– Может, вам еще и кофе по утрам в постель подавать? Что за новости, Лина? Ты сама-то понимаешь, чего просишь? А ну садись и объясни мне все нормально. Глазам своим не верю!

Лила растолковала ему все требования, пункт за пунктом, тем же тоном, каким говорила с Дженнаро, когда тот не хотел слушать ее объяснений. Она подчеркнула, что советует ему отнестись к требованиям серьезно, обдумать и конструктивно обсудить каждый пункт, потому что иначе – если он будет себя вести неправильно – инспекция нагрянет на завод без предупреждения.

Под конец она спросила его, в какое дерьмо он вляпался, чтобы оказаться в руках у подонков Солара. Этого Бруно уже не стерпел. Его обычно румяное лицо посинело, глаза налились кровью, он завопил, что уничтожит ее, что стоит ему зачерпнуть из своего кармана горсть монет и кинуть мудакам, которые затеяли идти против него, – и все его дела тут же наладятся. Он орал, что его отец всегда был на короткой ноге с инспекцией и не ему их бояться. Визжал, что Солара быстренько отобьют у нее охоту играть в профсоюзы, и задыхаясь, прохрипел: «А теперь вон отсюда, вон, немедленно!»

Лила направилась к двери и уже с порога сообщила:

– Больше ты меня не увидишь: я увольняюсь.

Ее слова быстро привели Соккаво в чувство. По его напряженной физиономии нетрудно было догадаться, что он поклялся Микеле не увольнять ее.

– Ты что, еще и обижаешься? – спросил он ее. – Капризничать вздумала? Что ты несешь, вернись, давай все обсудим. Это мне решать, увольнять тебя или нет.

А ну вернись, засранка, иди сюда.

На какую-то долю секунды ей снова вспомнилось, как по утрам на Искье мы ждали Нино с его богатым другом из Форио, любезным и всегда невозмутимым молодым человеком. Она вышла и захлопнула за собой дверь. Ее била дрожь, все тело покрылось холодным потом. Она не вернулась в разделочный цех, не попрощалась с Эдо и Терезой, прошла мимо Филиппо, который растерянно кричал ей вслед: «Эй, Черу, ты куда? А ну вернись!» Она бегом побежала по немощеной дорожке, села на первый же автобус до Марины, вышла у моря, долго бродила по побережью на холодном ветру, потом на фуникулере поднялась до Вомеро.

Прошла по пьяцца Ванвителли, по виа Скарлатти и Чимароза, снова села на фуникулер и спустилась вниз. Было уже поздно, когда она поняла, что совсем забыла о Дженнаро. Домой она вернулась в девять, встревоженные Энцо и Паскуале принялись расспрашивать ее, что случилось, но она вместо ответа отправила их в квартал искать меня.