— Что, Стасик проболтался, да? Кому рассказал? Сестре, маме? Значит, ты от матери наслушался, а теперь я продолжаю.
Генка подушку с лица снял и на меня посмотрел, недовольный моей проницательностью. А я вдруг поняла, что выдохлась. Больше ни ругаться, ни обижаться, ни убеждать его в чём-то не могу. К кровати подошла, подол юбки наверх поддёрнула, и одним коленом на постель встала, а другую ногу через Генку перекинула. Наклонилась над ним.
— Хорошо, я не буду тебя больше доставать, — пообещала я. — И не буду давить.
У нас… точнее, у тебя, есть около года, чтобы разобраться со всеми своими проблемами. Так тебя устроит?
Он совсем недолго смотрел мне в лицо, потом взгляд заскользил вниз и остановился в вырезе моего декольте.
— А потом что?
— А потом, — я спину выгнула, наклоняясь чуть ниже, чтобы ему видно было лучше, — ты на мне женишься.
Генка брови вздёрнул, а я кивнула.
— Да. Я бы очень хотела, чтобы этот год мы с тобой использовали по максимуму. Можешь начинать уже сейчас. Вернёшься из Москвы, и скажи папе, как бы между прочим, какая я красивая.
Я ведь красивая? — Мы снова глазами встретились, взгляд у Генки был напряжённый и ехидный, но он молчал, со мной не спорил. И я, в награду, поцеловала его. — Пусть он привыкает…
— К чему?
— Что я тебе нравлюсь. Ген, ты специально меня злишь, что ли?
Он ухмыльнулся, а я по плечу его стукнула.
— Значит, хочешь перед Филином разыграть комедию?
— Не комедию, а романтическую историю любви.
— Вась, да он не поверит ни за что!
— Поверит.
А если будет сомневаться, я тяжёлую артиллерию на помощь призову. Нике он точно поверит. — Я выпрямилась, ремень на талии расстегнула, потом платье через голову сняла, оставшись в коротенькой комбинации. На Завьялова посмотрела с превосходством. — Ну так что?
— Ты всё продумала, да?
— У меня было на это очень много времени. Целых четыре года. — Я снова наклонилась к нему, носом кончика его носа коснулась, зажмурилась. — Мне плохо без тебя. — Губы затряслись, нервы были на пределе, и хоть минуту назад казалось, что ситуацию я контролирую, волнение вернулось в одно мгновение.
Голову опустила, носом в Генкино плечо уткнувшись, а он меня обнял, крепко, даже больно стало, и что-то на ухо мне зашептал. Мне показалось, что бессвязное, я расслышала только ""девочка моя"", а на меня невероятное облегчение накатило. Вдруг осознала, что он не сказал ""нет"".
Он не сказал ""нет""."
"Как это ни странно, но это был очень длинный день.
