Я спорить не стала, проводила его взглядом до двери, затем на электронные часы его перевела. Сама не поняла зачем. Тоже на постели села, обхватила колени руками. Минуту ждала чего-то, затем решительно скинула с себя одеяло и поднялась.
Генку нашла на кухне, он стоял у окна и курил. А может, не курил. Я наблюдала за ним некоторое время, он ни разу сигарету к губам не поднёс. Держал её между пальцев, она дымилась и тлела, а Генка стоял, не шевелясь. А мне страшно стало, когда подумала, что он раздумывает над моим предложением и оно ему не нравится.
— Вась, иди спать.
Я даже не удивилась, услышав его голос. И не послушалась, к нему подошла и прижалась к его спине.
— О чём ты думаешь? — не утерпела я.
Он всё-таки затянулся. И молчал. Молчал, молчал, и я, в конце концов, на самом деле в него вцепилась и попыталась встряхнуть.
— Гена!
Повернулся, и мне пришлось его отпустить. А Генка на подоконник присел, и мы с ним оказались лицом к лицу. Выглядел подавленным, расстроенным, даже плечи опущены, что уж было совсем непривычно и пугающе.
— Это Стас по городу языком треплет.
Около минуты я переваривала услышанное. Не стала удивляться, не стала ахать, но спросила:
— Ты уверен?
Генка кивнул.
— А как узнал?
— Да я давно догадывался. Ты же сама сказала: проблема внутри. Так и оказалось.
— Блин. — Если честно, мне даже сказать нечего было. Я не то чтобы расстроилась или заволновалась, но тревога появилась, весьма ощутимая.
Генка голову опустил.
— Вот тебе и блин, котёнок.
— А папка знает?
— Нет. Пока не знает.
Я сделала шаг назад и опустилась на стул. Завьялов с меня глаз не сводил.
— И что делать? — Я руки в кулаки сжала. — Он что, совсем рехнулся? Последние мозги отшибло? На собственно брата ментам стучать!
— Да не стучал он. В том-то и дело. Так бы хоть было за что придушить засранца.
— А что же?
— Что ты, Стасика не знаешь? Язык, как помело, как у бабы. А уж если пьяный или под кайфом…
Я глаза вытаращила.
— Отлично! Он ещё и колоться начал?
Генка угрюмо молчал, на эту тему ему говорить было неприятно, а я встала и включила бра на стене.
А когда к Завьялову повернулась, увидела, что он морщится от вспыхнувшего света, потом лицо рукой потёр. Выглядел по-настоящему измотанным.
— Я тебе всегда говорила, что нужно его подальше от своих дел держать, — заговорила я, стараясь особо не нагнетать обстановку и голос не повышать.
— А я что делаю?
— А ты не обращаешь на него внимания.
