Я ему офис показывала, рассказывала, как тут и что, чуть тише — о том, как тут всё будет, а он рядом со мной стоял, точнее, возвышался, над всеми и вся, руки в бока упёр и по сторонам поглядывал, с эдаким красноречивым прищуром. Сотрудники смотрели на него с подозрением, мимо шмыгали, как мышки, и только кивали в знак приветствия, торопясь убраться с моих и Генкиных глаз. Управляющий после визита Завьялова тоже заметно притих, и теперь лишь возмущённо таращился на меня, но спорить и противоречить уже не решался.
Генка одним своим видом заставил всех присмиреть. Я была довольна, почти счастлива, и время от времени задавалась риторическим вопросом: вот как мне его не любить? Пришёл, и все мои проблемы руками развёл.
Но Генка уехал, и моё хорошее настроение вместе с ним. Уже на следующий день я не чувствовала себя такой уверенной и счастливой, да ещё Никита вернулся и позвонил мне сразу, видимо, кто-то рассказал ему, что я в Москве. Мне не очень хотелось с ним встречаться, я не знала, что ему сказать, но и тянуть, прятаться от него смысла не было.
У меня на пальце обручальное кольцо, подаренное другим человеком, и продолжать обманывать Никиту неправильно.
Он позвонил, сказал, что приедет ко мне, и тон у него был совершенно обычный, весёлый и соскучившийся, а я предложила встретиться в ресторане, чем Никиту удивила. Точнее, удивился он в первый момент, потом видимо решил, что у меня дома пустой холодильник, что бывало частенько, надо признаться, и согласился.
Сказал, что заедет вечером. Возражать я не стала, но очень постаралась собраться вовремя, даже чуть раньше, чтобы спуститься вниз, не давая Никите возможности подняться ко мне в квартиру. Оставаться с ним наедине мне не хотелось, и попросту было неудобно."
"Разговор у нас вышел не то, чтобы тяжёлый, а скорее утомительный. Никита никак не понимал, почему я возвращаю ему кольцо, что случилось за время его отсутствия, что в наших отношениях вдруг перестало меня устраивать. Он брал меня за руку (хорошо хоть я догадалась Генкино кольцо снять), смотрел в глаза, а мне было дико стыдно.
Я на самом деле чувствовала себя виноватой, но изменить уже ничего не могла. А вернувшись после домой, оказавшись в тишине и одиночестве, поняла, что мне просто необходимо позвонить домой. Признаться кому-нибудь, какой невероятно тяжёлый у меня сегодня был вечер. Хотелось не просто сообщить, что с Никитой меня ничего не связывает, а именно поговорить.
