— Наверное, любишь. Но свою личную жизнь ты любишь больше.
— А Филин, значит, святой!
— Мама, давай не будем снова начинать. Я останусь здесь, это решено. Домой не вернусь.
— Глупость делаешь!
Я не собиралась отвечать, рукой неопределённо махнула, если честно, было не по себе, на маму смотрела, и мне вдруг жаль её стало, неудобно перед ней за своё бегство из родного дома, но возвращаться мне всё равно не хотелось. Не собиралась, что готова была ей повторить ещё раз. Но потом в глубине квартиры хлопнула дверь, негромко, и, возможно, мы и не услышали бы, но замолчали не вовремя, и щелчок замка, кажется, по всей притихшей квартире пронёсся.
Я машинально голову повернула, и на моём лице, должно быть, что-то такое отразилось, потому что мама насторожилась.
— Филин же в отъезде, — сказала она. — Кто это?
— Никто.
— Да? Хоть бы соврала, что домработница.
Что ж поделать, не догадалась. Я с мамой глазами встретилась, а потом сделала шаг вперёд, преграждая ей дорогу. Она остановилась и сверкнула на меня глазами.
— У тебя кто-то есть?
— Я не должна отвечать.
— Замечательно. — Мама отступила и недовольно поджала губы.
— Я не понимаю, чему ты удивляешься. Ты же сама мне говорила, что я неразборчива в связях. Даже к психологу меня водила. Кажется, ты тогда с ним встречалась?
— Ты просто глупая девчонка, ты не понимаешь, что ты делаешь.
— Мама, давай оставим всё, как есть. Жить вместе мы всё равно не можем, и Вадика твоего я не терплю. Так зачем ты хочешь всё вернуть? Мы с тобой до рукопашной дошли.
— В этом ты сама виновата.
— А я так не думаю."
"Мы снова расстались, недовольные друг другом. Я очень остро чувствовала, насколько мама зла, смотрела на меня настороженно, но, видимо, поняла, что спорить бесполезно, упрямство у меня в крови, от неё же и досталось, и ушла. А я дверь за ней закрыла, постояла немного, прислушиваясь к её шагам в подъезде. Потом лифт на этаже зашумел, а вскоре всё стихло.
— Она ушла, — сообщила я Генке, когда в ванную зашла. И тут же его отругала: — Я же тебе сказала, чтобы ты сидел тихо, а тебя в ванную понесло!
Он запотевшее стекло душевой кабины ладонью протёр и посмотрел на меня.
— Слышно было?
— А ты как думаешь?
— Домой тебя звала?
Я вздохнула, вдруг загрустив.
— Звала.
— А ты?
— Не поеду. Не хочу.
Завьялов ничего не ответил, а я на пуфик у двери присела и стала наблюдать за ним. За два прошедших дня, я ещё не успела привыкнуть к его присутствию в своей жизни. А он уже был в ней, и мне это чертовски нравилось.
