Какая Альбина, мразь ты?! У тебя вот: лучшая девушка твоей жизни, а ты чужих секретарш гнешь! Что тебе неймется, чего еще можно хотеть вообще?
И Петя, видно, услышал. Два дня бился о стекло, рвался к Нине.
– Я тебя очень прошу. Ты нужна мне, правда. Давай встретимся, поговорим.
– О чем?
– Я хочу с тобой жить. Я хочу, чтобы ты ко мне переехала.
– Как будто ты тут что-то решаешь.
– Я все решаю! Я хочу быть с тобой!
– Смешно.
– Ты моя, и ты никуда от меня не денешься, поняла меня, сучка?! Ни к кому не уйдешь! Я любого твоего следующего ебаря найду и в говне утоплю! Усвоила?! Никуда! Никогда!!!
Тут он плевал Альбине в лицо, орал и ей тоже, что между ними кончено, а Альбина смеялась белыми ведьмиными зубами и обещала ему, что он обратно к ней приползет от своей селедки.
Трясло их с Ниной, швыряло: попали в турбулентность. Из сообщений было не понять, что еще, кроме неверности, раздирало Петю и Нину. Но было что-то – мощное, неодолимое.
Илья вышел в видео – посмотреть, что от этого времени у Хазина в архиве осталось.
И нашел. То самое, где он с Ниной бесцветное порно смотрел на диване. Когда она требовала у Хазина признать ее его сучкой. Отчаянно требовала.
К третьему июня Петя сломил ее и себя переломил.
– Я умчал, в холодильнике есть все, что нужно. Ключ забрал с собой, тебя запер, так что прости – придется тебе меня дождаться!
– Вот ведь свел Господь с милиционером…
– Да, и в шкафчике есть зубная щетка в упаковке. Для тебя. Чтобы ты могла остаться.
– Мило! А какой у меня срок?
– Пожизненное!
Мир наступил, старые времена.
Она отправляла ему опять себя чуть прикрытую – из его сутенерской квартиры с шестом для стриптиза. Съехались все-таки.
– Как тебе такое? Agent Provocateur. Тематическое для тебя! – и эмодзи, которыми она почти уже не пользовалась: тряпочки купальника.
– Не присылай мне такое, ФСБ палит!
Хватило на месяц: потом опять нашла одержимость, опять перестал появляться, хотя Нина у него жила.
– Петь, ты бы мог набрать хотя бы. Написать, что у тебя все ок.
– У меня все ок! Работа!
– А когда ждать? Примерно?
– Сегодня вряд ли. Посмотри киношку. Ну или с подружками. Сорри!
Три недели спустя, в конце прелого московского июля, в духоту, когда тело вечно липкое, а трупы на вторые сутки уже воняют, Нина набирала ему медленно:
– Ты знаешь, мне кажется, ты меня портишь. Ты и твоя эта вечная история. От тебя прямо порча идет. Вот ты до кого дотрагиваешься – тот от тебя эту гангрену подхватывает. Я, Гоша, Никитос.
