Отрубаюсь сразу же, как только моя голова касается подушки. Завтра вылет и надо выспаться за те несколько часов, что остались до подъёма.
Утром, зайдя на кухню, застаю там порхающую Елену в хорошем настроении. Видимо букет ей так его приподнял. Бегает, суетится. Вместе с горничной накрывают стол в столовой для завтрака хозяев.
Цветочек спускается немного заспанной и медлительной. Но увидев меня, встрепенулась, и даже улыбается.
Следом спускается Волошин с кислой миной, ворчит что-то под нос. Понимаю, что ему не нравится предстоящая сегодняшняя поездка.
Так оставайся дома, старый пень! А мы рванём на море.
Они почти позавтракали, когда у входа раздается шум и в столовую влетает взвинченный Волошин младший. Смотрит на меня с высокомерием и презрением.
Думаешь, испугаюсь тебя? Я и не таких ломал. Плакали потом сидели, что они милые пушистые зайчики, которых по неопытности подставили.
— Пап, можно с тобой поговорить? Наедине, — специально цедит по буквам, с отвращением глядя на Розу.
— Пошли в кабинет.
Они поднимаются наверх, а через пару минут накрученный и недовольный Волошин выходит на лестницу и приказным тоном зовёт к себе Розу.
Вот ублюдок! Неужели пришёл папочке нажаловаться?
— Пойти с тобой? — перехватываю её за запястье.
— Шип! — угрожающе сверху.
— Я сама, — натягивает улыбку.
В глазах вижу страх.
Они уходят в кабинет, а меня разрывает на части от тревоги за неё."
"Поднимаюсь следом, но путь к кабинету перекрывает громила Кузьма.
— Хозяева сами разберутся. Уходи.
Ага, разберутся! Я что не слышу, как он на неё там орёт.
Спускаюсь по лестнице и сажусь на нижнюю ступеньку. У меня внутри всё кипит и клокочет.
Громкий хлопок дверью. Мимо меня пролетает плачущая Роза, держащаяся рукой за щеку.
— И никакой тебе Доминиканы, шлюха! Дома взаперти будешь сидеть! — выходит на площадку Волошин и кричит ей в след.
Первое желание — подняться и всечь ему от всей души. И я бы так и сделал, если бы больше за Цветочек не волновался. Поэтому двигаюсь за ней.
Она сидит в кухне на стуле спиной ко мне.
Рядом со льдом хлопочет Елена и Леся, наша горничная.
— Вот козёл! Опять руку поднял, — причитает Лена. — Чтоб они у тебя отсохли, сволочь! Держи, милая, — подаёт Розе пакет со льдом в полотенце.
Подхожу к ней, сажусь на корточки и пытаюсь оторвать её руку, чтобы увидеть масштаб трагедии. Я же должен знать, насколько сильно мутузить эту старую мразь. Хотя я сейчас и убить готов.
Роза прячет лицо, отворачиваясь в сторону. Ей стыдно.
